Дмитрий Калинин
И БУДУТ СПАТЬ

Прежде чем идти дальше, уважаемый читатель, я бы хотел прояснить некоторые моменты, связанные с этим текстом. Многое из того, о чем будет идти речь, – вовсе не выдумка автора, а реально существующие вещи. Более того, со многим ты, читатель, сталкиваешься каждый день, даже не подозревая об этом. На идею этой небольшой повести меня натолкнули «Хакеры сновидений». Вернее, натолкнуло само существование этой группы, хотя ни с кем из них я не знаком. Должен сказать, что некоторые факты и теории мне пришлось подкорректировать и даже слегка исказить, дабы уложить их в нить повествования, за что и прошу прощения у сведущих людей.
Приятного чтения!

Сновидения подобны морю. Они накатываются на мозг легкими волнами, а потом отступают туда, где плещутся вечно, – в Мир Образов, Алям-аль-Миталь. Дабы не ждать, когда эти волны захлестнут вас, повинуясь неизменному ежедневному ритму, можно, если желаете, уплыть в море и исследовать его глубины.
Роберт Ирвин, «Арабский кошмар»

1
Когда Андрей вышел из метро, на Москву уже опускались ранние осенние сумерки, превращающие городские огни в размазанные пятна на фоне приглушенных красок скучного комикса в стиле нуар. Легко сориентировавшись – первый вагон из центра, направо вдоль парка, Андрей не спеша двинулся по пустынной улице. Эта прогулка – как последняя проверка, думалось ему, проверка на вшивость, на твердость характера, ведь, если он дойдет до конца маршрута, назад дороги не будет. Назад, в прежнюю жизнь. А начнется тогда новая, опасная, без выбора, знакомая лишь по слухам, даже не жизнь – борьба за существование, высшая награда в которой – мечта.
Чтобы начать этот маршрут, Андрей потратил пять лет своей жизни. Он шел напролом, добиваясь цели, порой наперекор собственной совести. Но совесть ведь останется там – позади, в этом скучном комиксе, из которого только один выход, и мало кто знает, что откроется за ним смельчаку, рискнувшему отомкнуть замок.
Все началось с Кирилла. Старше Андрея на восемь лет, брат имел свой взрослый круг общения и неведомые младшему интересы. Он был серьезен и замкнут, интересовался многими науками, занимался спортом. Кирилл ходил в качалку, в одиночестве бегал по утрам в парке. Там лучше думается, говорил он, по обыкновению ухмыляясь уголком рта. Но Андрей помнил брата другим, с горящими глазами, увлеченно рассказывающим о неведомых странах, об иных мирах, о странных существах, которые могут быть как дружелюбны, так и враждебны, о могущественных артефактах, за которыми ведется непрерывная погоня и которые стоят всего золота мира, о новой жизни. Кирилл относился к младшему брату чуть отстраненно и снисходительно, впрочем, это вполне объяснимо, учитывая разницу в возрасте. Младший же, напротив, смотрел брату в рот. Старался подражать даже его манере усмехаться во время любой, самой серьезной речи, как бы иронизируя. Андрей с нетерпением ожидал тех нечастых моментов, когда, под влиянием каких-то событий, может быть, успехов или провалов, которые для ученого не менее ценны, Кирилл входил в то самое состояние абсолютного рассказчика, когда по комнате витали картины, сотканные из слов и подсвеченные светом, струящимся из глаз обоих братьев.
А потом Кирилл пропал.
Задумавшись, Андрей чуть не пропустил поворот. Вот он – последний перед площадью. Теперь мимо пивного ресторана в подворотню – адрес и маршрут Андрей забыть не мог. В Москве, да и во всем мире, Сторожей всего несколько десятков, а хороших Сторожей и вовсе можно пересчитать по пальцам. С этим его свел Учитель. Сказал, что лучше Сторожа еще поискать, может быть, не очень виртуозен, но надежен на все сто процентов, что и нужно новичку, тем более для первого выхода. Сам Учитель услугами Сторожа никогда не пользовался, при случае вполне мог бы исполнить его обязанности. Андрей потоптался у подъезда хрущевки, вспоминая наставления – делать все в точности, как скажет Сторож, отвечать на все его вопросы предельно откровенно.
Он позвонил условленным образом в квартиру номер семнадцать на четвертом этаже. Через полминуты за дверью послышались шаркающие шаги. В дверном глазке помаячила тень, означающая, что хозяин изучает своего визитера. Приоткрыв дверь на цепочке, мужчина спросил негромким чуть хрипловатым голосом:
– Кто там?
– Андрей, от Учителя. Хочу приобрести таблетки от бессонницы.
Чуть помедлив, наверно, еще раз разглядев Андрея из темноты квартиры, мужчина открыл дверь и отступил в коридор, пропуская внутрь.
– Вы бы хоть свет включили, ни черта не видно, – пробурчал Андрей, пробираясь по длинному узкому коридору за шаркающими шагами хозяина квартиры и поминутно натыкаясь на какие-то твердые предметы, расставленные вдоль стен.
– Проходи сюда, на кухню, – человек проигнорировал замечание.
На большой кухне с высокими потолками было светло, и Андрей наконец получил возможность рассмотреть Сторожа. Это был невысокий, немолодой уже человек, с короткими седеющими у висков темными волосами. Глаза прищурены, что не оставляло надежды распознать их цвет. Смуглая кожа и обветренное лицо с тонкими морщинками вокруг глаз сразу навевало ассоциацию с моряком дальнего плавания.
Человек тоже разглядывал Андрея. Внимательно, с головы до ног, не пропуская ни единой мелочи, то и дело зацепляясь взглядом за какие-то только ему ведомые точки.
– Садись сюда, к окну. – Они сели на старые скрипучие стулья за кухонный стол. На столе стояла только стеклянная пепельница с парой окурков. – Кури, если хочешь.
– Нет, спасибо, не курю. Может быть, начнем?
Сторож не спеша достал из кармана спортивных брюк пачку сигарет, прикурил.
– Не спеши. Сначала мне нужно с тобой поговорить. Это важно. Учти, каждая неоткровенность, каждая ложь снижает вероятность твоего успешного возвращения. Я всегда задаю вопросы новичкам, потому что должен их хоть немного узнать. Не моя прихоть. Техника процесса такая. – Человек говорил, медленно произнося слова, делая паузы между фразами. Так и в гипноз вогнать можно, подумалось Андрею. – Значит, так. Ты новичок – это плохо. Но ты с Учителем – это хорошо. Первый выход?
– Да. Ну, не считая тренировочных.
Сторож кивнул.
– Понятно. Наслушался небось баек про разное. Так вот – все бывает. Почти все байки – так или иначе правда.
– Я... – Андрей уже выслушал подобные наставления от Учителя.
– Не перебивай. Сиди спокойно, дай насладиться ролью, – мужчина впервые улыбнулся. – Теперь я спрашиваю, ты отвечаешь.
Сторож помолчал несколько секунд, обдумывая вопрос.
– У тебя есть девушка?
– Да, а при чем тут она? – Андрей не ожидал подобного вопроса, поэтому сразу напрягся.
– Она ни при чем. Я к тебе не пристаю, не волнуйся. Сказал же, должен узнать некоторые вещи, которые тебя тут держат. Как ее зовут? Блондинка, брюнетка? Стрижка длинная, короткая? Есть с собой фото?
– Настя. Брюнетка. Короткая. Нет фотки, дома оставил. Предупредили бы, я бы весь фотоальбом притащил. Там есть фотка, где я на горшке, – очень меня, между прочим, характеризует. – Андрей начал раздражаться.
– Постарайся без лишних слов. Родители?
– Живы. Оба на пенсии, живут в Звенигороде.
– Братья, сестры?
– Брат. Был.
Сторож внимательно взглянул Андрею в глаза.
– Где сейчас?
– Послушайте, обязательно об этом говорить?
– Да. Что случилось с братом? Как звали?
– Кирилл. Пропал в Зоне шесть лет назад.
Хозяин квартиры откинулся на спинку скрипучего стула. Закурил новую сигарету.
– Кирилл Сухарев? Сухой?
– Вы его знали? – Андрей в нетерпении навалился на стол.
– Теперь понимаю, почему ты ввязался во все это... Слышал про него, знаком не был. Что с ним случилось, не знаю, сразу говорю.
Оба замолчали. Неловкая пауза затянулась на пару минут, пока ее не прервал Сторож.
– Думаю, мне этого достаточно. Ничего особого тебе делать не придется, работай как обычно. Я буду видеть все то же, что и ты, слышать то же, что и ты. Только действовать будешь ты, вот в чем проблема. Рукой шевельнуть и ногой пнуть за тебя не смогу. Если впадешь в ступор – например, контролер тебя возьмет или летун присосется, – я вмешаюсь. Постараюсь вывести обратно в осозналку. Если решу, что опасность велика, вытащу тебя в реал. Если возникнет надобность, можешь мысленно или вслух – как хочешь – меня позвать. Только учти – любое обращение ко мне или мое вмешательство существенно снижает уровень осознания. Вплоть до вылета в реал. Так что решай сам. Вопросы есть?
– Ну да. Как вас зовут?
– Все зовут меня Нянькой...
Андрей много слышал про Няньку, чье имя стало практически нарицательным при определении Сторожей. Няньками называли Сторожей экстра-класса. И вот тот самый Нянька, стоящий у истоков своей профессии, практически легенда сталкинга, сидит напротив в маленькой кухоньке и попыхивает сигаретой, жмурясь от едкого дыма. Андрей знал, что Учитель имеет определенную известность в околосталкеровских кругах, но то, что он водит дружбу с самим Нянькой, заставило взглянуть на наставника другими глазами.
– Я про вас слышал. Не знал, что вы еще работаете.
Сторож затушил сигарету.
– А я и не работаю. Это хобби. Ладно, пора начинать. Пошли за мной.
Они вновь прошли уже знакомым темным коридором в комнату. Это была странная комната: стены и потолок покрашены серой краской, на окнах решетки, пол застелен выцветшим линолеумом, цвет которого невозможно было идентифицировать. На потолке, точно посередине, располагался круглый светильник. Из мебели в помещении была лишь старая металлическая пружинная кровать с полосатым бело-бордовым матрасом и в изголовье деревянный журнальный столик на кривых резных ножках. Сторож сделал приглашающий жест, отступая в глубь комнаты.
– Располагайся. Чувствуй себя как дома.
Андрей вошел.
– Удачи. – Сторож запер за ним обитую дерматином металлическую дверь без ручки, оставляя наедине с осенним мраком, лишь немного разгоняемым тусклой лампочкой, с подозрительными тенями, стелющимися по углам, и с собственными сомнениями, раздирающими грудь и притупляющими разум.
Андрей лег на скрипучую кровать и закрыл глаза. Он постарался успокоиться, ибо только спокойствие и контроль являются главными помощниками сталкера в водовороте безумных событий и хаосе Зоны. Глубоко вдыхая носом, Андрей разгонял перед мысленным взором темноту и медленно выдыхал ее через рот, очищая от копоти мир, в который он так стремился все это время. И вот час свидания приблизился. Как примет его эта капризная и опасная, но в то же время прекрасная и удивительная вселенная? Вселенная, где ответов больше, чем сможешь придумать вопросов. Вселенная, где можно найти мир, но можно потерять жизнь.
Андрей уснул.

Добавлено (11.05.2009, 19:29)
---------------------------------------------
Дальше...

2
Проснулся он дома, в своей кровати. В окно светило яркое солнце, ветер играл занавесками. Взглянув на часы – половина десятого утра, – Андрей быстро оделся. Армейские брюки цвета хаки со множеством карманов, удобные кожаные ботинки на толстой подошве, рубашка неприметного серого цвета. Надев рюкзак со снаряжением, Андрей окинул комнату последним взглядом и вышел из квартиры..
Удаляясь от родной улицы, Андрей замечал перемены, происходящие с городом, – листва на деревьях стала гуще, цвет ее поблек, бульвар стал шире, дома вокруг почти скрылись за стеной густой растительности, асфальт потрескался, и сквозь паутину трещинок стали пробиваться кустики пожухлой желтой травы. Было тихо, звуки города долетали лишь эхом до этого отдаленного места. Пройдя метров двести, Андрей заметил человека, сидящего на скамье под большой березой. Поравнявшись со скамейкой, он молча сел рядом с мужчиной.
– Опять продрых... Тебе лишь бы поспать... – пробасил человек и повернул бритую налысо голову к Андрею, обнажая два ряда ровных, сверкающих белизной зубов в широкой улыбке. Это был крупный мужчина. Рукава его выцветшей ковбойской клетчатой рубашки были закатаны до половины предплечья, демонстрируя сильные загорелые руки.
– Извините, Учитель, заспался, – Андрей тоже улыбнулся.
– Как и всегда, – мужчина посерьезнел. – Ладно, шутки закончились. Как прошло с Нянькой? Без накладок?
– Все нормально, – Андрей кивнул, – вроде солидный дяденька.
– Да, ничего себе дядя. И, главное, Сторож хороший. – Андрей улыбнулся, понимая, что эти слова предназначены для других ушей. Ушей, которые слышат через него. Слышат где-то далеко, в другом мире. В другой жизни. – Ну пошли. Вперед. С богом.
Они встали. Быстрым шагом два сталкера направились дальше на север. В сторону Зоны.
Как и когда появилась Зона, никто не знает. Вообще, мир сновидений более или менее научно люди стали изучать лишь ближе к концу двадцатого века. Несколько энтузиастов, начитавшись Кастанеды, решили найти способ проникнуть в мир, где все возможно, в свой личный персональный рай, в свою мечту, где нет законов, где ты сам хозяин и творец всего вокруг. А быть может, они руководствовались лишь благородной целью – посредством снов помочь человечеству избавиться от психических расстройств и патологий; сейчас уже никто не помнит, да и не хочет вспоминать. Они использовали техники древних индейцев, постепенно улучшая и дополняя их, доводя до совершенства. Тема стала популярна, стали появляться новые группы и одиночки – исследователи снов. Оказалось, что сон – это отдельный мир, куда человек попадает каждую ночь и где, при соответствующем умении, он может стать полноправным участником действа, а не только зрителем. В осознанном сновидении у человека работает сознание, позволяя ему принимать решения, делать выбор, действовать по своему усмотрению, влияя на ход этого спектакля, сценаристом и режиссером которого явилось его собственное подсознание. Более того, сны всех людей связаны в некую глобальную сеть, и наиболее продвинутые сновидцы научились проникать в чужие сны. Осознанными сновидениями заинтересовались правительственные спецслужбы, надеясь извлечь пользу для себя из столь многообещающего явления, как проникновение в чужой сон с возможностью манипулирования личностью.
В этом мире действуют свои законы, он может быть не только красивым, но и уродливым, ведь всем из нас когда-либо снились кошмары. Он может быть крайне опасным. Он может быть смертельным.
По мере исследований люди научились составлять карты мира снов, и оказалось, что персональные миры у всех очень похожи. Как будто все люди видят один и тот же город, но лишь с небольшими изменениями. Лишь одно место в сновидческом мире у всех совпадает до миллиметра.
На севере каждого мира снов, за чертой города, за рекой, начинается Зона. Ее называли по-разному. И Зоной Катастроф, и Царством Летунов, и Черной Дырой, но обычно просто – Зоной. В Зону ведет мост через реку. И благоразумные сновидцы к этому мосту даже близко не подходят.
По мере движения Андрей с интересом наблюдал метаморфозы, которые подметил еще в начале бульвара. Цвета совсем поблекли, воздух как будто сгустился. Солнце давно скрылось за тяжелыми серо-синими тучами, медленно ползущими по низкому небу. Как-то разом в городе наступила осень. Андрей еще никогда так далеко на север не заходил. Зона уже близко.
К мосту они подошли примерно через двадцать минут. Река и мост через нее внешне не представлялись сколько-нибудь примечательными – грязная вода вяло текла по бетонному желобу, теребя спутанные локоны водорослей, тут и там всплывающих из мутной глубины. Тем не менее Андрей много раз слышал об этом месте. Говорят, эта речушка петляет по самым мрачным закоулкам Зоны, и иногда ее воды приносят к мосту страшные вещи – брошенную экипировку сталкеров, трупы людей и монстров, фрагменты тел...
Но сейчас река выглядела безобидной и умиротворяющей. Быть может, это знак, подумал Андрей, знак, который дает ему Зона в первый его выход, знак, что она его принимает, что не плавать ему в грязной воде речушки.
– Пришли...
Учитель похлопал Андрея по плечу.
– Теперь ты должен уподобиться натянутому канату. Который прогибается, когда надо, но никогда не рвется. Для первого раза прошвырнемся по близлежащим кварталам. Это место мы называем кордоном. Вряд ли мы тут найдем что-нибудь ценное, но мало ли что... И дрянь всякая сюда редко забредает. Но это не повод расслабляться. Прямо тут, у этого моста, пару недель назад летун ребят напугал. Раньше-то эти твари сюда не совались, а теперь бывает. Осмелели. Ну пойдем.
Они ступили на мост, шаги подкованных подошв армейских ботинок эхом разнеслись по желобу, держащему в узде мутный поток. На той стороне вроде бы ничего не изменилось – все те же редкие заброшенные пятиэтажки с темными окнами, голые деревья, растрескавшийся асфальт.
Учитель шел чуть впереди Андрея по широкой улице, оглядываясь и внимательно осматривая окружающие дома. Многие окна были выбиты. На дороге тут и там валялся какой-то мусор, рваные газеты, обломки мебели. «Как в фильмах-катастрофах, – подумал Андрей, – вымерший город, и за каждым углом смелого исследователя, ухмыляясь и потирая руки в предвкушении пира эмоций, ждет неизвестность».
– Побуду экскурсоводом. Посмотрите налево – здесь вы видите замок князя Бляновского...
Несмотря на легкомысленную болтовню, Учитель был предельно сосредоточен и напряжен, таким Андрей еще никогда не видел своего наставника.
– Шутка. Значит, так, я тебе раньше этого не рассказывал, берег на первую прогулку. То, что просыпаешься во сне всегда у себя дома, ты уже выучил. Местность вокруг дома варьируется индивидуально. А вот Зона – она, в отличие от остального здесь, одинаковая для всех сталкеров. Все видят и реку, и все, что за ней, точно, как под копирку. Еще странность этого места в том, что его аналог существует в реальном мире – это Чернобыль и окраины. Сначала никто этого не замечал, потом, когда появились братья-сталкеры из Украины, оказалось, что дело обстоит именно так. Сам понимаешь, никто из нас – простых сталкеров – особо не рвется расследовать причины этого. Ученые давно предлагают некоторым наиболее опытным за большие деньги провести их до самой АЭС – по их теории, она и есть центр Зоны, но, насколько я знаю, никто пока не согласился. Вроде как военные пытались пробраться туда, но ни один из них не вернулся. Мы промышляем артефактами, продаем их перекупщикам. Если повезет, то ученые могут заказать что-нибудь определенное. Они платят щедрее. В принципе, любая вещь, вынесенная из сна в реальный мир, сама по себе является артефактом и обладает некоторой силой. Но годится она только на мелочь – типа амулета и оберега использовать, не более того. Но есть тут вещи и поинтереснее – некоторые необъяснимые штуки, мощные по энергетике, которые можно использовать для разных целей. Одни – как источники энергии. Например, «батарейка», – Учитель похлопал по своему фонарю, висящему на поясе, – я вот приспособил ее для фонарика, и теперь на обычные батарейки не трачусь. Еще «морской еж» есть – он от радиации помогает. Много разных диковин.
Учитель резко остановился.
– Стой!
Андрей остановился. Испугавшись не на шутку, он начал судорожно оглядываться в поисках опасности.
– Да не там, смотри правее. – Учитель указал рукой на двор между рядом стоящими домами. – Видишь, детская площадка?
Метрах в пятидесяти, за чахлыми деревцами, виднелась деревянная горка, некогда крашенная синей краской, а теперь облезлая, детская песочница, как ни странно, была с верхом наполнена свежим песком. Несколько металлических конструкций в форме животных ржавели под открытым небом. Ярко-рыжий песок выделялся на фоне этого тусклого пейзажа пятном, приковывающим внимание. Где-то за песочной горкой, а может быть, прямо в ней – было далековато, сложно разглядеть, – что-то двигалось. Лениво переваливаясь с боку на бок, некое бесформенное тело грязно-желтого цвета возилось, приподнимаясь и снова падая. Все это происходило в полной тишине.
– Что это? – шепотом спросил Андрей.
– Черт его знает, мы зовем его Песочным Человеком. Несколько раз я с ним встречался, но ближе, чем сейчас, не подходил. Ребята говорят, если поближе подойти, он скулит, как раненый кобель, и начинает к тебе ползти. Уйти от него проще простого – он медленнее улитки. Но проверять, что будет, если все-таки доползет, желания нет. Пошли дальше.
Пока детская площадка не скрылась за углом, Андрей поминутно оглядывался, стараясь разглядеть эту непонятную шевелящуюся груду повнимательнее.
– Учитель, а дружелюбные существа тут встречаются? Или хотя бы нейтральные?
– Друзей тут точно не найдешь. Нейтральные бывают, но кто их знает, может, они и не нейтральные вовсе. – А это место мы называем Перекрестком. Посередине проезжей части есть любопытная аномалия: если в нее попадает какой-нибудь предмет, то он как бы выстреливается вертикально вверх с огромной скоростью. «Катапульта» называется. При мне ее открыли – один парень из нашей группы туда наступил. Пару минут ждали, когда обратно прилетит. Его ветром, конечно, отклонило от направления, упал в паре кварталов отсюда на крышу машины. Даже вспоминать страшно.
– А что случается с человеком в реале, если он в Зоне погибает?
– Либо с ума сходит, либо просто не просыпается – и все. Тихо так умирает во сне. Поэтому Сторож – это хоть какая-то гарантия от непредвиденных ситуаций. Два глаза хорошо, а четыре – лучше. Сторожа обычно бывшие сталкеры, опыт у них большой. Часто реагируют быстрее своего подопечного и успевают или предупредить, или вытащить из сна. Тому же Няньке несколько сотен человек жизнью обязаны.
Осторожно перейдя через дорогу, они вышли на узкую улочку, вымощенную булыжником и петляющую между старыми одноэтажными домами. Учитель сказал, что последней достопримечательностью на сегодня станет кинотеатр.
– Известен он тем, что там иногда кино крутят. Да, вот так вдруг включается аппарат, и несколько минут показывают кино. Там стоит пленка «Ирония судьбы». В аппаратную мы ломились-ломились, но она как-то странно изнутри заперта. Ничем эту дверь не смогли открыть. И выломать пытались – как скала. Через окошечко в зрительный зал видно, что свет там горит все время и тени иногда мелькают.
Петляющая улочка вывела их на небольшую площадь перед кинотеатром. Запустение царило и здесь. Мусор, опавшие листья и рваное тряпье пестрым покрывалом укутывали выложенный мелкой дорожной плиткой участок. Под хруст битого стекла Андрей с Учителем вошли в просторный холл кинотеатра. Здесь было темно, и разглядеть что-либо в дальних концах помещения не представлялось возможным. Андрей напрягся, в любой момент ожидая нападения неведомого монстра, выпрыгивающего из темного проема и набрасывающегося на жертв с гортанным криком. Учитель уверенным шагом прошел через холл и толкнул большую двухстворчатую деревянную дверь, ведущую в зрительный зал. В зале царила ночь, живущая во всех кинотеатрах, но не волшебно-загадочная, увлекающая зрителя в сказочный мир кино, а сухая пыльная чернота, как на забитом хламом чердаке. Некоторые сиденья остались на своих местах, большинство же громоздилось в большую кучу в дальнем углу зала, заслоняя край серого экрана. Андрей посмотрел на узкое окошечко аппаратной – оно действительно светилось, тусклым прищуренным глазом обозревая картину разрухи.
– Ну, похоже, не судьба нам сегодня кино посмотреть. – Учитель говорил негромко, но звук его голоса разнесся по залу невидимой волной, отражаясь от ободранных стен. – Пошли, походим по подсобным помещениям, тут частенько артефакты появляются. Видимо, какое-то особенное это место, хабарное.
Осмотр прилегающих помещений не дал ровным счетом ничего. Луч фонарика выхватывал везде всю ту же картину разрушения – разбитая мебель, бумага и мусор.
Уже направляясь к выходу, Андрей заметил слабый свет из-за поворота в дальнем конце коридора, уходящего от холла в глубину под зрительный зал.
– Учитель! – Андрей показал взглядом на свет. Неторопливым шагом они направились по длинному коридору. Повернув за угол, Андрей увидел, что свет идет от открытой двери. Приблизившись к яркому проему на расстояние вытянутой руки, он услышал шорохи и негромкое бормотание, идущее из комнаты. Учитель жестом остановил Андрея и первым заглянул внутрь.
Помещение было завалено рухлядью. В центре комнаты почти до потолка высилась гора из стульев, сломанных шкафов, офисных столов, оторванных со стен отделочных панелей, изрезанных портьер и прочего пыльного хлама. Пройти можно было только вокруг кучи мусора вдоль стены. Источник звука был где-то в глубине комнаты. Учитель вытащил из-за пояса пистолет, снял с предохранителя. Бормотание то затихало совсем, то возобновлялось с новой силой. Слов было не разобрать, но, без сомнения, это была человеческая речь. Приказав оставаться на месте, Учитель бесшумно скрылся в ущелье между стеллажом и свисавшей до пола грязной тряпкой. Андрей слышал, как бьется собственное сердце. Он боялся, что враг тоже слышит его. Слышит и таится прямо тут, за тонкой деревяшкой, роняя слюни из зубастого рта, оскаленного в кровожадной улыбке. Играет с жертвой. Ждет, когда у человека не выдержат нервы, чтобы выскочить, разорвать, растоптать останки новичка, дерзнувшего пробраться в его сокровенное логово.
– Андрей! Все нормально, иди сюда.
Учитель произнес эти слова спокойно и негромко, но Андрей прямо-таки подскочил на месте, ударившись головой об край торчащего из кучи стола. Потирая ушибленную макушку и чертыхаясь, он поспешил к наставнику, пробираясь между наваленным мусором и заодно вспоминая темный коридор в квартире у Няньки.
Учитель стоял в дальнем углу помещения над сидящим у стены странным субъектом. Пистолет он уже убрал.
– Вот, Андрюха, познакомься с очередным феноменом Зоны. Это Бомж. Считай, что тебе повезло, потому что встреча с ним считается у нас хорошей приметой. Он редко показывается. Я, например, его вижу всего второй раз в жизни.
Прямо на полу, на расстеленных газетах, сидел грязный, заросший щетиной человек. Он был одет в черное пальто без пуговиц, на голове его набекрень торчала вязаная шапка, держась на колтуне из спутанных седых волос. Под пальто на нем был засаленный до невозможности свитер и грязные тренировочные штаны с пузырящимися коленками. Незашнурованные кроссовки когда-то были белыми. Бомж совершенно не обращал на сталкеров внимания, ковыряясь в целлофановом пакете, набитом какими-то вонючими объедками, и был всецело поглощен этим занятием. Лица его практически не было видно из-за клочковатой седой растительности, из центра которой торчал внушительного размера грязный нос. Бомж что-то бормотал хриплым шепотом.
– Очень странно. – Учитель был возбужден. – Он обычно встречается где-то глубже в Зоне. На Свалке, на Складах, но здесь! Андрюха, тебе повезло!
– ...повезло... конечно, повезло... я везучий... там ка-а-ак бабахнет, а мне хоть бы что... повезло... – отдельные слова можно было разобрать. Бомж продолжал сортировать по пакетам объедки, бормоча себе под нос.
– А как же он тут живет-то? Как жив остался? Что ест? – Андрей был удивлен, даже обескуражен таким неожиданным зрелищем, как обычный грязный бродяга в Зоне, среди ужаса и смерти.
– ...что-что... ест что найдет... да, вку-у-усно... найдет еду и ест себе... да...
– А кто его знает! Непонятно, как он тут живет! К нему как-то приставили группу наблюдения, так он вроде ничего особенного и не делает. Лазит себе по домам, спит...
– Спит, конечно... как же не спать... сла-а-адко спит... все мы спим... вечным сном, хе-хе, хе-хе... – Бомж захихикал, после чего зашелся в приступе сухого мучительного кашля.
– А где объедки находит, непонятно. Монстры обходят его стороной. Они как бы не замечают его, а он их. Он вообще ни на кого внимания не обращает. Правда, говорят, что иногда он осмысленно разговаривает со сталкерами, но я что-то не очень в это верю.
– ...верю – не верю... верю... не верю... а мож, верю, да... – Откашлявшись, Бомж принялся тщательно собирать обьедки и аккуратно складывать их в дырявый пакет.
– Вот тебе нейтральный персонаж, ты спрашивал. В любом случае, Андрей, твое боевое крещение можно считать успешным! Хоть не нашли мы ничего полезного... – Внезапно Учитель замолчал. – Ты слышишь?
Андрей прислушался. Даже Бомж замолчал, но копошиться продолжил, сопя и кряхтя. Где-то на границе слышимости возник тонкий свист. Его можно было принять за фантом, за шум в ушах, если бы не давление на барабанные перепонки.
– Как будто что-то свистит... – Андрей взглянул на Учителя.
– Значит, мне не показалось... Пора сваливать. Свист – признак летуна. Где-то он тут поблизости обретается. Пойдем.
Учитель направился быстрым шагом к выходу из комнаты, обходя торчащие обломки мебели. Андрей поспешил следом. Свист стал слышен отчетливей. Бомж снова принялся бормотать, не обращая внимания на неприятный звук:
– А что ж... я же говорил... да, говорил... говорил, не ходи?.. говорил... а он пошел...
Свист стал нестерпимым. Казалось, свистит не в ушах, а в голове, раздавливая мозг.
– Да, говорил... а он говорит: Кирилл, расскажи сказку... сказку, говорит... надо же... Кирилл, расскажи сказку... хе-хе, хе-хе, сказку, хе-хе... сказку про иные миры, сказку ему...
Андрей остановился. Что-то в его мозгу переключилось. Его комната, разбросанные по полу игрушки, детская кровать. «Кирилл, расскажи сказку», – просит Андрей. Он лежит в кровати, накрывшись до подбородка. В комнате горит лишь ночник. Кирилл раздумывает несколько секунд, разворачивается, подходит к кровати, садится на край. Поправляет одеяло. Начинает рассказ.
– Андрей! Андрей, пошли! Он уже рядом! Скорей! – Учитель тряс Андрея за плечи. Он был взволнован, ноздри его раздувались, он тяжело дышал. Свист окончательно поселился где-то в районе затылочной части. Схватив Андрея за руку, Учитель потащил его к двери из комнаты.
– Кирилл, Кирилл... хлебнул чернил... хе-хе... вот не пошел бы, и все... и все... а то, сказку ему...
В дверном проеме Андрей вырвался из цепких рук наставника и захлопнул дверь, оставив того в коридоре. Замок был исправен, Андрей запер дверь. Он побежал назад к Бомжу, запинаясь и падая. Учитель орал по ту сторону двери, колотил по ней руками и ногами, пытаясь выбить. Андрей подбежал к Бомжу, присел около него на корточки. Свист превратился в ультразвуковой визг, он был почти не слышен, но нестерпимо сверлил затылок. Голова гудела, будто колокол.
– Слышишь! Говори! Ты видел моего брата? Отвечай! – Андрей кричал бродяге в лицо, тряс его. Бомж вертел в руках какой-то небольшой блестящий предмет. Зажигалка. У Кирилла была такая же, бензиновая «Зиппо» с выгравированным орлом на гладком боку. Андрей выхватил зажигалку. Голова раскалывалась. Он обхватил голову руками. Учитель что-то орал за дверью. Бомж продолжал спокойно ковыряться в своем пакете. Андрей поднял взгляд на стену напротив. Дверь там была снята с петель и валялась рядом. Из темноты дверного проема на них надвигалось нечто. Оно было бесформенное, переливающееся и висело в воздухе примерно на высоте человеческого роста. Эта перламутровая пиявка плыла прямо на Андрея, и от нее невозможно было отвести глаза. Голова закружилась, зрение стало туманиться. Теперь уже не одна пиявка, а две или три.
Как сквозь вату до него доносились крики Учителя. Последнее, что услышал Андрей: «Нянька! Нянька, тащи!»
Потом мозг взорвался яркой вспышкой.

Добавлено (11.05.2009, 19:31)
---------------------------------------------
Продолжение следует... завтра

А потом:
Каждый сам, за все,
ответит там...

Даже если аптечек будет гора, кожу глубоко порезал, пулю получил. Так можно к врачу пойти, вылечат. А тут всё сам, без накроза больно будет. После одного такого раза будет достаточно впечатлений.