Февральским утром выйду слишком рано,
Вчерашний вечер остается смутным…

Немного не подходило под ситуацию, но все же… До дома далековато. Еще кварталов семь. Может сесть на маршрутку? Тоже можно. А денег жалко. Еще хавки надо купить…
Немного свернув с дороги, я направился к ближайшему «Магниту». Магазин встретил меня теплым сухим воздухом. Хорошее дело — сплитсистема! В любую погоду поможет! Быстро найдя стеллаж со свежеиспеченными мучными изделиями, я взял буханку и прошел к кассе. В последний раз вдохнув свежий теплый воздух, я вышел на улицу. Вот она, моя маршрутка… проехала. Ладно, дождусь следующей. Холодный ветер задувал в парадную магазина мелкие капли осеннего дождя. Так. До следующей маршрутки еще как минимум полчаса. Полчаса торчать тут?! Придется.
В наушниках весело заиграла старая советская песенка:

Опять от меня сбежала последняя электричка…

Они что, издеваются? С легким вздохом безнадеги я потянулся к карману, куда ложу обычно сигареты. Вот ведь гадость! Что такое «не везет»… В кармане одиноко лежала зажигалка. Подаренная братом на семнадцатилетие дешевая подделка под «Zippo». Хоть и стоит полтинник, а все-таки душу греет. Братишка у меня хороший. Сейчас где-то под Ростовом служит. Надо будет письмо написать, как домой попаду. Постояв секунду на крыльце, я зашел обратно в магазин. Прошел мимо кассы к витрине никотиновых слез. Девушка за кассой посмотрела на меня несколько укоризненно. Ну не виноват, дорогая! В армейке и не таких, как я на никотин сажают! Я взял бело-синюю пачку. Секунду подумав, вытащил еще одну. На всякий случай. Девушка сменила взгляд на безразличный. Молча пропустила через пикающую машинку товар и взяла деньги. Сдачи не было. В том же молчании я вышел из магазина. Открыв пачку, я бросил пленку упаковки в сторону мусорной урны. Ворвавшийся в парадную ветер подхватил и унес прозрачную упаковку в тихую, мирную непогоду. Я закурил. Хорош глоток никотина после упорной тренировки! Я поправил ремень сумки и побрел в направлении остановки.
¬¬¬ — Стой! Стой! — раздался крик сзади.
Несмотря на незнакомый голос, я оглянулся. По мирно бушующей непогоде за мной шла весьма симпатичная девушка. Джинсовые бриджи и почти обтягивающая кожаная куртка лишний раз подчеркивали безупречную фигуру. Большой черный зонт порывался вырваться из девичьих рук, но девушка его держала крепко. Поднявшийся промозглый порывистый ветер поднимал ее светлые волосы, и несколько прядей заструились по лицу.
— Тебе чего? — спросил я, понимая, что и вторая моя маршрутка безвозвратно уходит от остановки.
— Закурить не найдется? — голос у девушки был подстать ее внешности. Чистый, с нотками стали, но в то же время несколько детский. Красивый голос, такие редко встречаются.
Я потянулся к карману куртки, где спрятал бело-синюю пачку.
— Эх! Такая красивая, а куришь! — мечтательно протянул я.
— У меня, вообще-то, парень есть, — отрезала девушка. — И не тебе мне нотации читать.
Я вынул непочатую пачку и протянул ее девушке:
— Забирай.
Во взгляде девушки промелькнул испуг вперемешку с непониманием. Типа: «Доигралась с огоньком! Сейчас пожар будет!».
— Но… А ты?
— Я бросаю, — разворачиваясь сказал я и побрел к остановке. Девушка не отставала:
— А ты ведь из Горячего Ключа.
Злость на непогоду и всю небесную канцелярию в целом уже не позволяла мне чему либо удивляться. Опять же сказывалась усталость – на тренировке выложился по полной.
— А ты, что, из ФСБ? И велико ль на меня досье собрали?
— Дурак ты, Сашка. Каким был, таким и остался.
Я вошел в глухой угол остановки и с облегчением не ощутил проклятого ветра. Вытащил начатую пачку и закурил. Глоток никотина создал иллюзию тепла. Хотя, в принципе, было тепло. Только ветер, будь он неладен, и дождь, будь он трижды неладен. В наушниках заиграли «Звери»:

Мы встретимся с тобою у первого подъезда
Паролем будет просто: «Как дела?»…

— Ну и откуда ты меня знаешь? — спросил я, пряча зажигалку.
— Недолго ты меня помнил. А, ведь, еще клялся.
— В смысле?
— Девятый класс помнишь? В любви, ведь, клялся!
Клялся в любви я немногим. Поэтому вспоминать долго не пришлось.
— Женя, ты?
Девушка усмехнулась:
— А я уж думала и не вспомнишь.
— Просто… — сейчас я был действительно растерян. А такое случалось не часто. — Просто, ты так изменилась… Повзрослела… Похорошела…
Комплименты Женя пропустила, будто их и не было.
— Ты тоже уже далеко не девятиклассник-двоечник.
— Эт точно. Чем занимаешься? Учишься? Работаешь?
— И то, и другое. Учусь на маркетолога, работаю в кафе, здесь недалеко. А ты?
— Тоже, — буркнул я, вспомнив, что через четыре часа еще надо на работе появиться. Воздух вдруг окрасился неприятным запахом горелой синтетики. — Блин! — Я выбросил обгоревший фильтр. Вынырнув из-за замешкавшегося КамАЗа, к остановке подкатил белый микроавтобус. — Это мой транспорт, — сказал я, радуясь несостоявшемуся разговору. Я прыгнул на переднее сиденье, и отдав водиле-дяде Славе червонец, растворился в музыке. Играл уже «Сплин»:

Сломано все. Разрушено все…

Все, действительно, сломано. Причем давно. Еще перед армейкой. Одиннадцатый класс был самым страшным. И не только из-за выпускных экзаменов…
Ласковое майское солнце грело и вселяло надежду на успешный выпуск. Маленький курортный городок необычайно красив в это время. Все утопает в зелени. Даже полуразвалившиеся пятиэтажки постройки времен Хрущева утопали в зелени распускающихся деревьев и смотрелись не так убого, как в большом городе. Вообще я никогда не понимал своих земляков, которые жаловались на то, что они живут в Горячем Ключе. Это поистине красивый город. Я горд, что мне довелось здесь жить.
Сдав с утра экзамен, я пошел домой, выспался и теперь шел на встречу с Женей. Все мысли были заняты тем, как провести вечер. Ну это потом, как встретимся, разберемся. Мне как-то вообще по барабану, хоть домой. Лишь бы с ней. Я подходил к центральной городской площади, когда зазвонил старенький, потертый телефон. Играл он не песню, а лишь мелодию. Вальс Мендельсона. Проходившие мимо девушки, весело посмотрели на меня, и, что-то хихикнув, пошли дальше перемывать косточки своим бойфрендам. Я нажал зеленую кнопку:
— Да, солнышко… Подхожу… К Шнуру заскочил, книгу отдать.
Женя сидела в тени большой липы возле фонтана спиной ко мне. Аккуратно подойдя сзади, я, опять же незаметно для нее, положил на лавочку предусмотрительно купленную белую розу. Женя вообще любит эти цветы, а тут еще и праздник такой! Сдача самого тяжелого экзамена на ура! Жизнь вообще удалась! Краем глаза девушка увидела движение и повернулась ко мне.
— Ну вот, опять подкрасться не получилось, — виновато вздохнул я. — Ну, ничего, в спецназе научат.
— Я тебе дам спецназ, — шуточно пригрозила мне Женя и мы, наконец, поздоровались посредством поцелуя.
Я улыбнулся:
— Спасибо.
— За что?
— Ну, без тебя я экзамен бы точно не сдал. Факт.
— Если честно, это было заметно, — ответила девушка.
— Для всех? Или только для тех, кто меня хорошо знает?
— Я думаю Алина Александровна заметила.
— Ну, четверки мне хватит. Получил бы пятак, дома бы не поверили. А так даже правдоподобно получилось.
Женя улыбнулась:
— Я скучала…

Я очнулся от легкого прикосновения к плечу. Вытащил наушник:
— Чего?
— Остановка твоя, — буркнул дядя Слава.
— Спасибо, дядь Слав, — я выскочил из маршрутки и прошел через темную арку в свой «любимый» двор. В таких арках, если судить по книгам, любят селиться вампиры и прочая нечисть. Ну, в вампиров я не верил, а вот нечисти в виде разного вида гопников хватало всегда. Уже у входа в подъезд меня окликнул сзади знакомый голос:
— Саня! Твою дивизию!
— Ты мою дивизию не трогай! — гаркнул я. — Моя дивизия всю Чеченскую войну прошла!
Шнур усмехнулся:
— Знаток, блин! Здорово!
Я пожал протянутую руку:
— Как жив-здоров?
— Твоими стараниями ни жив, ни здоров, — опять усмехнулся Шнур.
Вообще Шнур был моим, что называется, кровным братом. Мы даже служили в одной части. Отсюда и прикол такой у нас водился. А когда меня с учений раненым привезли, он своей кровушкой поделился. Так что теперь он по праву мог считаться моим братом. Хороший человек. Только подколоть любит, гад. Ну натура у человека такая. А куда без них, пересмешников? Вот и я думаю, что никуда.
— А ты чего такой понурый? — Шнур, наконец, проявил хоть каплю заботы о «брате».
— Да так. Свои заморочки… — начал было я придумывать очередную нелепицу.
— Знаем мы твои заморочки! — хохотнул Шнур. — Кого сегодня отходил? Таймураза? Арминака?
— Да они тут ни при чем. Знаешь, кого сегодня встретил?
— Неужели самого Деда Мороза? Дык до нового года еще почти два месяца.
— Да иди со своим Дедом знаешь куда?
— Знаю. В Великий Устюг. К нему домой.
Ну и скажите, как можно на такого материться? Он любую ситуацию выведет так, что обвинитель еще и виновным окажется. Надо было адвокатом идти, а он в такси устроился. Хотя, знакомый таксист – это тоже хорошо. Тут меня осенило:
— Шнур, а где твоя машина?
— А я уж думал, что ты и не заметишь, что я пешком. Знаешь, почти час тебя во дворе сижу, жду.
Я смутился:
— Сорри.
— Проехали, как говорят у нас, в такси. Так кого ты там встретил?
— Ты погоди, кого встретил! Машина твоя где?
— Да в ремонте. Парни из банды Арминака отходили так, что я рад, что сам жив остался. Суки.
— За что они тебя так? Ты же, вроде, и Арминака Ашотовича лично знаешь? — Я лукаво прищурил глаз. — Или нет?
— Да знаю. Ашотович им уже по самый не балуй вставил. И машину за его счет делают. Так кого ты там встретил?
Я мысленно усмехнулся. Мои проблемы и радости после таких новостей уже казались детскими шалостями. Но, собрав весь оптимизм в кулак, я с тихой радостью в сердце, сказал:
— Женьку. Помнишь еще такую?
— Как же я мог забыть? Вы же меня еще свидетелем на свадьбе хотели определить!
Я немного смутился. Вот они, мечты юности! И свадьба после службы, и жизнь без забот и хлопот… Как же почти все сбылось! И служба была, и жизнь без забот тоже была… там же, на службе. Ведь, работа всегда находилась. Лишь бы без дела не сидел…
— Угу. Она самая.
— И как пообщались? — все также весело спросил Шнур.
— Нормально, — соврал я. Общения ведь, как такового и не было вовсе. Так, привет-пока.
— Сашок, ты меня может, в хату позовешь?
Умеет он, блин, в краску вогнать!
— Пошли. — Сказал я, набирая восьмизначный код дверного замка.
Плеер уже играл нечто веселенькое из зарубежной попсы. Такое аж слушать было противно. И на фига я это кидал на плеер? Надо будет удалить…

Женя сложила зонт. А ведь он изменился не только внешне. Видно служба в армии повлияла. «Кто его знает? Я, ведь, там не была!» — горько усмехнулась она про себя. Хотя внешне он стал более… мужественным, что ли!
К остановке подъехала «356» маршрутка. Женя открыла дверь и села на сидение сразу за водителем. Рядом сидел какой-то пацан лет шестнадцати в надвинутом на глаза капюшоне. «Рэпер» — безошибочно определила Женя. Много же их развелось! Хотя когда-нибудь и мы устанем брать от Запада все подряд и придумаем что-нибудь свое. Да такое, что вся страна будет ЭТИМ болеть! Женя достала телефон, глянула время — полшестого. Странно было то, что маршрутка шла почти пустая. Ведь это время, наравне с утром считается часом пик. Женя спохватилась:
— Ой! А телефон-то не взяла!
Словно в ответ, модный слайдер завибрировал и запел голосом длинноногих красавиц с американского небосклона «Pussycat dolls». Рэпер начал притопывать в такт музыке, но под взглядом Жени успокоился и опять ушел в себя.
— Да. Привет, дорогой…. Ленин, милый, заедь за мной через… Сколько сейчас времени? Почти шесть? Через два часа. Сможешь? Вот и славно.
Телефон спрятался в сумочке, где уже хранились ключи, косметика, кошелек и много всякого хлама, что покоится в девичьей сумочке. Женя задумалась.
Конечно, они могли бы и подольше пообщаться. Хотя Сашка явно не хотел разговаривать. Она открыла сумочку. На дне мирно покоилась непочатая бело-синяя пачка сигарет. «Такая красивая, а куришь!» — вспомнились слова Сашки. «А вот возьму и не буду открывать эту пачку! Я тебе в таком же виде и отдам ее!»
В душе поселилась тоска. Поселилась в один момент. Внезапно ей так осточертело все на свете, что она увидела только один выход: надо ехать домой. Дома сейчас хорошо. Почти нет надоедливых туристов. А кто и есть, то не зарываются, как те, что приезжают летом.
Женя вышла из маршрутки и оказалась прямо перед дверью в свой подъезд. Открыв дверь, она очутилась в мрачном, почти готического вида, подъезде. Откуда-то сверху доносился ритмичный звук электрогитары. Это сосед сверху Костя играет. Он даже в какой-то группе гитаристом выступает.
Женя вытащила мобильник. Под переливающейся надписью «SonyErricson FOREVER!!!» светилось полупрозрачным время. 18:00. Неплохо. Она набрала номер Кости. Звук жесткого рока прекратился и через мгновение в трубке зазвучал голос юного музыканта:
— Да, Жень.
— Костя, сделай, пожалуйста, перерыв. Я так устала сегодня.
— Без вопросов, — Костя ничуть не смутился такому предложению. — Жень, мы послезавтра в ДК ЖД выступаем. Первый сольник! Придешь?
— Кость, — ответила Женя почти замученным голосом. — Я не обещаю, но постараюсь. Для тебя в частности.
— Буду ждать, сестренка! — ответил музыкант перед серией коротких гудков. Женя общалась с соседом на равных, но не позволяла ему смотреть на себя, как на девушку. А Костя и не пытался. Поэтому у них и сложились братско-сестринские отношения.
Женя открыла заветную дверь на втором этаже. Квартира изнутри смотрелась гораздо лучше, чем снаружи. Подойдя к шкафу, где хранились все одеяния девушки, Женя переоделась из учебно-рабочего наряда — почти черные джинсы и белая блуза — в выходной — тот же джинс, та же блуза.
— Что за нравы у современной молодежи! — сокрушенно пробормотала девушка, глядя на себя в зеркало. — Надеть ведь, совершенно нечего!
Она вышла на кухню и, решив дожидаться звонка без скуки, налила себе чаю. Чай был горячий, Женя такой не любила, но почему-то налила полную кружку кипятка. Она пошла в зал, открыла старый выпускной фотоальбом и погрузилась в воспоминания.

В здании спортзала школы, где расположились столы выпускающихся и выпускающих, царила праздничная неразбериха. Громче всех, кричала завуч:
— Красько, ты куда столько вина ставишь на стол преподавателям? Анникова, ты куда салат потащила?
Директор смотрел на все это безобразие с нескрываемой иронией. Или пытался скрыть за иронией ту тоску, что находит на всех преподавателей поголовно, когда выпускается очередная партия учеников. Женя вошла в спортзал, словно великосветская дама из классической литературы. Неторопливо, грациозно… Эпитетов можно было подбирать бесконечно, проще сказать, это было красиво и эффектно.
Сашка стоял в стороне от входа в компании своих закадычных друзей. Они никогда не были отъявленными разгильдяями, но и особой покладистостью не отличались. Сегодня все как на подбор были одеты в классический фрак, белую рубашку, галстук.
— Гасите свечи, господа… — начал было завороженный Сашка знаменитую цитату, но Шнур как-то неловко повернулся и задел плечом несшего поднос с тремя бутылками шампанского Лешку Красько.
— Смотри куда прешь! — заорал Лешка.
— Ноги отрасти из нужного места! — заорал в ответ Шнур. — А то вырастил из ж…
— Но-но! — пригрозил ему Сашка. — Не бранись при даме, а то от сатисфакции не отвертишься!
Компания дружно захохотала. Живой оркестр начал репетировать какую-то неспешную мелодию. Тоже классика. Этот бал был вообще весь такой классический, что Женю аж передернуло. Особенно, когда она услышала от Сашки такое забытое слово, как «сатисфакция». Но что поделаешь, когда директору захотелось провести выпускной бал по всем законам бала. Кроме того этот же день был объявлен главой города, как день вежливости. Ну чем не повод для классического бала?
Женя подошла к Саше:
— Мсье Сафин, разрешите вас на минуточку?
— Мадемуазель, можно даже на две, — Сашка учтиво поклонился и компания опять погрузилась в дружный хохот. Вообще этот бал у всех вызывал только неудержимый смех и ничего больше.
Они вышли из душного спортзала в поздние летние сумерки.
— Ты сегодня такая… — Наверное, Сашка не мог найти подходящего слова.
— Какая? — заигрывая, спросила Женя.
— Скажу «красивая», прозвучит банально. Жень, ты самая очаровательная на сегодняшнем вечере! — и поняв, что Женя сейчас может обидеться, добавил: — и вообще на свете!
Женя улыбнулась:
— Какой же ты смешной, Сафин! — И они слились в нежном поцелуе.
— Стоп! Стоп! Не на людях же! — воскликнул вышедший покурить Шнур.
— Шнур, вали! — без малейшей обиды в голосе шикнул Сашка.
Шнур исчез в быстро наступающей темноте летних сумерек, и они остались вдвоем.

Чай уже давно остыл, и Женя выпила его залпом. Где-то зале зазвонил мобильник. Женя уже бросилась поднимать трубку, но только на полпути к комнате, она поняла, что телефон лежит в кармане и молчит. Просто по телевизору включили клип «Pussycat dolls».
— Надо мелодию поменять, — сказала сама себе Женя и села выбирать подходящий файл для звонка. В итоге новой мелодией стал отрывок из «Щелкунчика» П.И. Чайковского.
— Такого точно по телику не покажут, — усмехнулась Женя. Она убрала альбом в шкаф и опять пошла на кухню. Едва Женя взяла в руки кружку, дабы ее помыть, в кармане заиграл маленький Чайковский.
— Да, — ответила Женя, заранее зная фразу, которая прозвучит через мгновение. — Выхожу.
Она наскоро ополоснула кружку и, закутавшись в шарф и куртку, выскочила на улицу.
Возле подъезда стояла белоснежная десятка. Спортивный обвес, приличный спойлер, все выдавало в хозяине машина если не заядлого стритрейсера, то хотя бы того, кто им подражает. Женя села в машину и мягко закрыла дверь.
— Привет.
— Привет, — ответил «рейсер». — Ты чего такая?…
Женя мимолетно опять вспомнила выпускной.
— Какая? — с тем же кокетством спросила она, как тогда у Сашки.
Вова отличился:
— Встревоженная, что ли?
— Да так, одного друга старого встретила, а он и поговорить не захотел.
— Вот упырь, — бросил Ленин в Сашкин адрес.
— Вов, пообещай мне, что ты так никогда не поступишь! — Женя хотела найти поддержки хоть где-нибудь. А у кого ее искать, как не у любимого человека?
— Обещаю! — без раздумий ответил Ленин и завел мотор.
Машина мирно выжидающе заурчала.
— А у меня сегодня праздник, — вдруг сказал Вова, чтобы нарушить гнетущую тишину. Все-таки что еще делать, когда девушка ушла в себя? Правильно, попытаться ее оттуда вывести.
Женя умело изобразила радость за парня:
— Делись!
— Еще один магазин открылся сегодня! — не без гордости сообщил Вова. — Предлагаю отметить это событие! Ты согласна?
— А почему бы и нет! — с радостью согласилась Женя и про себя подумала: «В самом деле, надо просто развлечься, отдохнуть и выкинуть Сашку из головы!» Они давно расстались, причем с ее предложения. Так почему же она сейчас с такой надеждой вспоминает те дни. Может, просто, потому что Сашка был ее первым парнем? Или он, действительно, выделяется среди всех?
— Я знаю тут недалеко хорошее кафе, — прервал Вова ее мысли.
— Давай туда! А там музыка живая?
— Живейшая! — заверил ее Ленин, и машина нырнула в широкую асфальтовую реку.