Многие знают историю "Варяга", бомбардировщика "Энола Грей", японских камикадзе..но немало истинных героев прошедших войн остались в тени, одни по политическим отивам, другие просто из-за отношения людей к их подвигу. Тем может получиться довольно интерестная так что начнем-с. Героем первого поста станет линейный корабль(линкор, хотя более правильно называть его все-таки линейным крейсером) Кригсмарине "Шарнхорст".
Германские линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау» по праву считаются одними из самых знаменитых боевых кораблей Второй мировой войны. Редко кому из их современников удалось поучаствовать в таком количестве операций в прибрежных европейских водах, Атлантике и Заполярье. Королевский флот Великобритании, которому сильно досаждала эта пара линкоров, не раз устраивал настоящую охоту за «Сэлмоном» и «Галштейном», как называли их английские моряки. На первом этапе войны немцам везло, хотя они не раз испытывали на себе удары снарядов, торпед, бомб и мощных донных мин. По объему полученных повреждений «Шарнхорст» и «Гнейзенау» стали настоящими «рекордсменами» среди всех боевых кораблей мира. Но каждый раз высокое качество постройки и великолепная выучка экипажей позволяли им благополучно выходить из самых опасных переделок и после ремонта вступать в строй.
«Шарнхорсту» «повезло» больше чем многим кораблям Кригсмарине — он погиб в последнем классическом морском сражении германского флота. Не имея никаких шансов на успех, он сражался до последней возможности, чем заслужил искреннее уважение противника. Подводя итог боя, командующий британским Флотом метрополии адмирал Брюс Фрэйзер сказал офицерам своего флагманского линкора «Дюк оф Йорк»: «Джентльмены, битва с «Шарнхорстом» закончилась для нас победой. Я надеюсь, что любой из вас, кому когда-либо придется вести свой корабль в бой с намного сильнейшим противником, будет командовать своим кораблем так же доблестно, как сегодня командовали «Шарнхорстом». Пожалуй, столь высокой оценки, прозвучавшей из уст неприятеля, не удостоился больше ни один линкор в мире...
Как рейдер /пират/ и боевой корабль он добился огромных успехов и кто знает "доживи" его новый напарник "Тирпиц" до того рокового рейда,что произошло бы с соедининениями Метрополии в ту ночь
Уничтожение «Глориеса»
В 16.46 8 июня наблюдатель на фор-марсе «Шарнхорста» обнаружил дым по пеленгу 60°, а спустя 24 минуты его старший артиллерист фрегаттен-капитан Лёвиш доложил, что удерживает в прицеле авианосец типа «Арк Ройял».Фактически это был авианосец «Глориес» в сопровождении эсминцев «Акаста» и «Ардент», который эвакуировал из Норвегии 2 истребительных эскадрилий (10 «гладиаторов» из 263-й и 10 «Харрикейнов» из 46-й). Конечно, он не мог использовать эти сухопутные самолеты для атаки противника (да и что могли сделать истребители с линкорами?), но по непонятной причине ни один из его торпедоносцев (в ангаре он имел 6 «Суордфишей», не считая морских «си гладиаторов») не был готов к старту. А без готовых ударных самолетов этот корабль был практически беззащитен, имея в бортовом залпе всего 8 120-мм пушек в дополнение к такому же их числу на двух эсминцах. Немцы сомкнули интервал, довели скорость до 29 узлов и, эффектно развернувшись на 16 румбов, бросились на пересечку курса противника. Шедший головным «Гнейзенау» открыл огонь главным калибром по авианосцу, а вспомогательным левого борта по ближайшему эсминцу «Ардент». Спустя 4 минуты к флагману огонь своего ГК присоединил «Шарнхорст», чьи 150-мм орудия обрушились на эсминец «Акаста». «Глориес» повернул на юго-запад, а эсминцы попытались прикрыть его дымовой завесой. Выпущенные «Ардентом» 4 торпеды немцы вовремя заметили и смогли уклониться. Хотя дым и мешал стрельбе, немецкие корабли, используя в помощь оптическим дальномерам свои радары, быстро превратили авианосец в груду обломков. Вскоре в бой вступили и 105-мм пушки. Начиная с 17.38 в «Глориес» с дистанции около 23 000 м один за другим попали три снаряда: первый разрушил надстройку, другой взорвался на полетной палубе, уничтожив несколько «харрикейнов». Начавшийся пожар помешал закончить вооружение торпедами «суордфишей». Третий снаряд уничтожил всех и вся на мостике.В 17.52 «Глориес» пылал как огромный костер, но продолжал держать высокую скорость. Выскочивший из-за дыма «Ардент» в самоубийственной атаке выпустил последние 4 торпеды, от которых немцы также увернулись. Тут же снаряды всех калибров стали поражать эсминец, он остановился весь в огне и с большим креном и в 18.22 пошел ко дну.«Акаста» достаточно долго ловко избегал смертоносных залпов и в 18.33, как раз перед попаданием в него первого снаряда, сумел выпустить 4 торпеды. «Гнейзенау» от них уклонился, но спустя 6 минут одна из торпед попала в корму «Шарнхорста», который резко снизил скорость. Около 19.08 «Глориес» перевернулся и затонул; всего на 9 минут пережил его доблестный «Акаста», до конца выполнивший свой долг эсминца сопровождения. Поскольку «Глориес» постоянно радировал свое место, призывая на помощь корабли Флота метрополии, германские корабли поспешили укрыться в Тронхейме. Интересно, что это было первое столкновение линкоров с авианосцем и единственное, в котором первые одержали верх
Последний бой «Шарнхорста»
Во второй половине 1943 года положение германской армии в России стало критическим. Поскольку угроза со стороны германской эскадры значительно уменьшилась, британское Адмиралтейство, уступая настойчивым требованиям своих русских союзников, согласилось возобновить проводку конвоев в Мурманск и Архангельск. Помня печальный опыт 1942 года, англичане отказались от больших конвоев в 40 судов, а стали делить их надвое. Новый цикл начался 1 ноября отправкой из Архангельска 13 пустых судов (RA-54A), и за полтора месяца удалось без потерь провести три восточных конвоя (JW-54A, JW-54B, JW-55A) и два западных (RA-54A и RA-54B). Конвои сопровождались походным эскортом из эсминцев, фрегатов и корветов, к которому на конечных участках пути присоединялся местный эскорт. На самом опасном участке — к югу от о.Медвежий — их сопровождало ближнее прикрытие из крейсеров, а дальнее прикрытие, включавшее линкор, патрулировало от 10 миль к осту до 200 миль к норд-весту от острова, прикрывая сразу оба конвоя, которые встречались как раз в этом районе.Конвой JW-55A немцы обнаружили, но не атаковали, и все 19 судов благополучно достигли Кольского залива и Архангельска. Однако 19 — 20 декабря на совещании у Гитлера главнокомандующий флотом адмирал Дёниц сообщил, что «Шарнхорст» и 4-я флотилия атакуют следующий конвой. После двухдневной дискуссии Гитлер разрешил эту операцию, дав надводным кораблям последний шанс проявить себя. Временный командующий ударным соединением контр-адмирал Эрих Бей (вообще-то он командовал эсминцами и в этой операции заменял отсутствующего адмирала Кюмметца) 22 декабря получил приказ гросс-адмирала Карла Дёница перейти на трехчасовую готовность. Для командира «Шарнхорста» капитана цур зее Фрица Хинтце это был первый выход в море в новой должности.Конвой JW-55B из девятнадцати транспортов и танкеров вышел из Лох-Ю 20 декабря под охраной 10 эсминцев, 4 корветов и 3 тральщиков. Навстречу ему вышел конвой RA-55A, который эскортировали 10 эсминцев, 3 корвета и тральщик. В Баренцевом море оба конвоя прикрывались Соединением 1 в составе крейсеров 10-й эскадры вице-адмирала Р.Бернета: флагманский «Белфаст», «Шеффилд» и тяжелый «Норфолк». Соединение 2 в составе линкора «Дюк оф Йорк» (флаг командующего Флотом метрополии адмирала Брюса Фрэйзера), крейсера «Ямайка» и 4 эсминцев должно было прикрывать JW-55B от 27° до 38° в.д., а затем вернуться в Скапа-Флоу, прикрывая RA-55A. 22 декабря в 400 милях к западу от норвежского порта Тромсё конвой JW-55B обнаружила немецкая авиация. Командующий группой «Север» адмирал Шнивиндт сначала решил, что готовится высадка в Норвегию, но вскоре паника улеглась. Спустя двое суток конвой снова обнаружили к северу от Норвегии и определили, что он направляется в СССР. В Рождество 25 декабря около 9.00 германская подлодка U-601 донесла точные координаты конвоя и адмирал Дёниц приказал выйти на перехват. Его приказ адмиралу Бею содержал следующее:«Операция может быть прервана по Вашему усмотрению. В принципе, Вы должны прервать бой в случае появления превосходящих сил противника. Тактическую ситуацию следует использовать с мастерством и дерзостью. Бой не должен закончиться патом. Следует использовать любую возможность для атаки. Превосходство «Шарнхорста» в орудийной мощи дает лучший шанс на успех, и он должен быть использован. Эсминцы следует использовать позднее. Соответственно проинформируйте экипажи. Я полностью уверен в Вашем наступательном духе».Приказ был противоречив, так как убеждал Бея атаковать в любом случае, но и требовал прервать бой при появлении сильнейшего противника. Адмирал Бей планировал атаковать конвой около 10 часов 26 декабря, если погода и видимость будут благоприятными, а информация о силах противника верной. Имея всего шесть часов сумерок и только 45 минут светлого времени, бой следовало провести очень быстро.Германское соединение («Шарнхорст», эсминцы Z-29, Z-30, Z-33, Z-34, Z-38) вышло в море около 19 часов, а в 23.00 норвежский берег скрылся за горизонтом. Адмирал Бей поддерживал постоянный контакт со штабом военно-морской группы «Север» и в 3.19 командование флотом передало ему решение германского Адмиралтейства о возвращении эсминцев в случае ухудшения погоды и о действии «Шарнхорста» в одиночку. Англичане смогли перехватить и расшифровать это сообщение, и, когда Бей читал новый приказ, британские адмиралы Бернет и Фрэйзер уже держали в руках его английский перевод. В 7.03 26 декабря немецкое соединение, находясь в 40 милях к юго-западу от о. Медвежий, повернуло к точке, где в утренних сумерках — около 10 часов — по расчетам, должна была состояться встреча с конвоем. Эсминцы вели поиск в 10 милях к юго-западу от «Шарнхорста», экипажи с 03.00 находились в состоянии полной боевой готовности. В штормовом море эсминцам приходилось тяжело и их скорость пришлось уменьшить до 10 узлов.На вышедшем 23 декабря из Исландии соединении дальнего прикрытия, находившемся в 270 милях к западу от м. Норд-Кап, адмирал Фрэйзер получил перехват «Ультры», что «Шарнхорст» устремился к конвою. Британская разведка смогла расшифровать приказ — «Остфронт (17.00). «Шарнхорсту» выйти в море 25-го в 17 часов» — и адмиралу Фрезеру предложили приготовиться к действиям, чтобы отрезать немецкому линкору путь назад в Норвегию. К 9.25 корабли Фрезера находились в 125 милях к юго-западу от «Шарнхорста», а адмиралу Бернету сообщили о планах Фрезера и о содержании расшифровки «Ультры». Адмирал Фрезер приказал 36-му дивизиону эсминцев из состава эскорта конвоя RA-55A, который благоразумно направили на север от предполагаемого района боя, идти на соединение с конвоем JW-55B ( главной цели «Шарнхорста»). Вице-адмирал Бернет расположил свое соединение между конвоем и возможным направлением появления «Шарнхорста». Командующий советским Северным флотом адмирал А.Головко приказал подводным лодкам Л-20, К-21 и С-102 выйти в район мыса Нордкап и перехватить немецкий рейдер. Одновременно в базе эсминцы прогревали турбины, самолеты на аэродромах вооружались торпедами и бомбами.Когда радар «Белфаста» в 8.40 26 декабря обнаружил «Шарнхорст» с дистанции 33 000 м по пеленгу 295°, на кораблях ближнего прикрытия сыграли боевую тревогу. Немецкий рейдер в этот момент находился примерно в 32 милях от конвоя, и три британских крейсера начали сближение с противником. «Шарнхорст» пока не подозревал о присутствии британских кораблей, поскольку для большей скрытности не включал свой радар. В 9.21 сигнальщики крейсера «Шеффилд» с дистанции 11 000 м по пеленгу 222° заметили германский корабль, а спустя три минуты «Белфаст» с дистанции 8600 м открыл огонь осветительными снарядами. В 9.25 первый же залп с крейсера «Норфолк» лег всего в 500 метрах от борта «Шарнхорста», который ответил залпом из башни «Цезарь», а затем на 30-узловой скорости стал отходить. «Белфаст» и «Шеффилд» использовали беспламенный порох, а «Норфолк» — более старый, дававший сильные демаскирующие вспышки. Англичане использовали артиллерийские радары и в этом превосходили противника, имевшего преимущество в скорости и орудийной мощи. В течение 20-минутной перестрелки в «Шарнхорст» попало три 203-мм снаряда. Первый ударил в верхнюю палубу с левого борта между палубной 150-мм установкой и торпедным аппаратом и, не взорвавшись, прошел в кубрик водонепроницаемого отсека IX. Начавшийся там небольшой пожар быстро потушили. Другой снаряд спустя несколько минут попал в носовые дальномеры и засыпал осколками прислугу зенитной артиллерии. Уничтожило антенну носового радара, а осколки проникли в каюту приемной радарной станции, убив там весь персонал. Корабль «ослеп» с носовых углов, примерно 69—80°, так как кормовой радар, расположенный ниже носового, имел ограниченный угол действия вперед. Третий снаряд попал в полубак и взорвался в кубрике.Пытаясь выйти из боя, «Шарнхорст» несколько раз менял курс. В 9.55 адмирал Бей радировал о бое с британскими крейсерами, но спустя несколько минут он смог оторваться от противника, который в штормовом море не мог давать больше 24 узлов. Имея преимущество в 4 — 6 узлов, «Шарнхорст» быстро увеличивал дистанцию от преследователей. В 10.30 36-й дивизион присоединился к крейсерам Бернета, образовав кильватерную колонну слева и спереди от «Белфаста».Оторвавшись от крейсеров, «Шарнхорст» снова начал поиски конвоя и к 12 часам вышел к северо-востоку от него. Спустя пять минут «Белфаст» восстановил радиолокационный контакт с немцами, но только в 12.21 британские крейсера смогли сократить дистанцию. В этот момент «Шарнхорст» обнаружил их своим кормовым радаром, а затем и визуально. Англичане выпустили осветительные снаряды, но линейный крейсер быстро открыл огонь из носовых башен и снова изменил курс на северо-запад, введя в бой кормовую башню. Этот отворот помешал британским эсминцам выйти в торпедную атаку. Три залпа накрыли концевой корабль 36-го дивизиона «Вираго», который только что проскочил под носом у крейсеров.В 12.23 «Норфолк» получил попадание в район кормовой трубы. Спустя несколько секунд второй 283-мм снаряд ударил в барбет его башни «X», выведя ее из действия. Для предотвращения взрыва погреба башни пришлось затопить. Первое попадание оказалось серьезнее. Снаряд пробил надстройку с правого борта и взорвался у самой обшивки левого борта, разорвав ее на большой площади. Осколки полностью вывели из строя радарную установку, после чего крейсер не мог поддерживать точный огонь. На нем оказалось 7 убитых (1 офицер) и 5 раненых. Башня «В» дала еще 4 залпа, используя старые данные, а потом «Норфолк» временно прекратил огонь. Через несколько минут уже «Шеффилд» был засыпан градом крупных осколков. Ошибочный приказ его артиллерийского офицера резко снизил интенсивность огня — вместо стрельбы всем бортом крейсер перешел на побашенную. В 12.41, когда ситуация стала складываться плохо для англичан — все-таки «Шарнхорст» был гораздо сильнее трех крейсеров, адмирал Бей изменил курс и увеличил скорость. Он не хотел продолжать неприятный бой с крейсерами, его целью был конвой. После окончания этой фазы боя с юго-запада подошли корабли адмирала Фрезера, а крейсера Бернета продолжали держаться за пределами огня «Шарнхорста», поддерживая радиолокационный контакт и сообщая координаты противника на свой линкор.С немецких эсминцев видели осветительные снаряды, которые английские крейсера выпускали в утреннем бою, но они находились далеко от «Шарнхорста». Адмирал Бей приказал им идти на северо-восток на соединение с флагманом, но в 11.58 снова послал их на запад для поиска конвоя. После этого уже никакого тактического взаимодействия между «Шарнхорстом» и немецкими эсминцами не было. Около 13 часов эсминцы, сами того не зная, прошли всего в 15 000 м к югу от конвоя. Наконец, в 13.43 адмирал Бей приказал им прекратить поиск и возвращаться на базу. На следующий день около 10.00 они вернулись в Каа-фиорд. Их отсутствие в финальной фазе боя у м.Нордкап оказалось фатальным для «Шарнхорста». Ведь при выходе из строя его носового радара эсминцы могли бы своевременно обнаружить противника, помогать флагману отражать торпедные атаки, да и сами представляли бы серьезную опасность для английских кораблей, имея 150-мм орудия и по 8 торпедных аппаратов.
Старший из уцелевших членов экипажа «Шарнхорста» унтер-офицер Вилли Годде, находившийся по боевому расписанию на мостике, так описывал бой с крейсерами: «Вскоре после 12.30 я и некоторые другие заметили впереди тени трех кораблей, о чем незамедлительно донесли командиру. Тревогу уже объявили, поскольку чуть ранее противника обнаружил радар. Однако, до того, как наши орудия открыли огонь, над «Шарнхорстом» разорвались осветительные снаряды. Залп противника лег очень близко. Но и наш первый залп из 28-см орудий взял противника в вилку. Я видел, что после трех или четырех залпов на одном из крейсеров в районе кормовой трубы начался сильный пожар, другой крейсер сильно запылал в носу и корме и окутался густым дымом. После следующих залпов я видел попадания в носовую часть третьего крейсера. В один из моментов в небо взметнулся огромный язык пламени, который затем исчез. Наблюдая вокруг крейсера густой дым, я предположил, что он сильно горел. Огонь противника стал ослабевать, а когда мы изменили курс, вражеские крейсера отвернули прочь и скрылись за дождевыми и снежными шквалами. Во время этого боя противник находился впереди с обоих бортов. По этим крейсерам стреляли наши башни «Антон» и «Бруно», к которым изредка присоединялись две носовые 150-мм башни. Я не слышал ни по телефону, ни как-то по-другому о каких-либо попаданиях в нас в этой фазе боя. Хотя противник был едва виден во время первого контакта, на этот раз, в дневных сумерках, мы легко смогли определить, что это были крейсера. Дистанция также была меньше, чем в утреннем бою».Около 13.15 адмирал Бей решил возвращаться в базу, не ожидая больше каких-либо стычек. Экипаж корабля, не кормленный с самого утра, приступил к обеду, но боевая готовность сохранялась. Кормовой радар выключили, чтобы не обнаруживать себя его работой. В 15.25 Бей радировал в штаб группы «Север» предполагаемое время своего возвращения. Он не знал, что идет как раз на пересечку курса «Дюк оф Йорка», «Ямайки» и четырех эсминцев, наводившихся на него крейсерами по радио. С уничтоженным носовым радаром и выключенным кормовым, к тому же не способным производить поиск прямо по курсу, «Шарнхорст» шел прямо в ловушку, из которой не было выхода. В 75 кбт сзади (при видимости в 70), как стая гончих, строем фронта, сомкнутым, чтобы не забивать лишними отметками экраны своих радаров, шли крейсера Бернета и 36-й дивизион. Этот своеобразный «гон» продолжался более трех часов. Был момент в начале пятого часа пополудни, когда ситуация могла измениться. «Норфолк» снизил скорость, чтобы потушить пожар, а спустя 7 минут до 8 узлов сбросил скорость «Шеффилд», на котором сломался кронштейн левого внутреннего гребного вала. Но уже в 16.17 поисковый радар британского линкора обнаружил противника на дистанции 225 кбт. Смертный приговор «Шарнхорсту» был подписан. Фрезер приказал продолжать слежение до тех пор, пока корабли не сблизятся на дистанцию действенного огня.В 16.32 артиллерийский радар типа 284 на «Дюк оф Йорк» нащупал цель в 147 кбт (27 200 м) и спустя 11 минут Фрэйзер приказал «Белфасту», единственному крейсеру Бернета, который мог вступить в бой, открыть огонь осветительными снарядами, а своим эсминцам — быть готовыми к торпедной атаке по сигналу адмирала. «Дюк оф Йорк» и «Ямайка» легли на курс 80, чтобы использовать и кормовые башни. Немецкий корабль был зажат между Соединениями 1 и 2. Когда в 16.47 в небе разорвались снаряды первого залпа, англичане с удивлением обнаружили, что на «Шарнхорсте» башни главного калибра развернуты в походное положение. Спустя минуту «Дюк оф Йорк» открыл стрельбу осветительными 133-мм снарядами, а еще через две начал стрельбу залпами с дистанции 11 000 м. В 16.52 к нему с дистанции 12 000 м присоединился крейсер «Ямайка», добившись накрытия третьим залпом (одно попадание). Хотя «Шарнхорст» и оказался застигнутым врасплох, после разрыва осветительных снарядов он быстро открыл ответный огонь и, не мешкая ни минуты, повернул на север. Дуэль между ним и линкором «Дюк оф Йорк» была неравной — немецкие 283-мм снаряды не могли пробить толстую броню, защищавшую жизненно важные части английского линкора. В 16.55 356-мм снаряд первого же залпа попал в правый борт «Шарнхорста» напротив башни «Антон». Башню заклинило с поднятыми орудиями, приводы горизонтальной и вертикальной наводки вышли из строя. В погребах от раскаленных осколков начался пожар, причем осколки пробили и пламянепроницаемую дверь в погреба башни «Бруно». Погреба обеих башен пришлось затопить, но под башней «Бруно» их осушили так быстро, что это почти не сказалось на скорости ее стрельбы. Прислуга на подаче работала по пояс в ледяной воде, пытаясь спасти хотя бы часть боезапаса. Несмотря на повреждения, корабль поддерживал высокую скорость. Второй снаряд повредил вентиляционный канал башни «Бруно», из-за чего ее боевое отделение после каждого открытия орудийного замка заполнялось газами и дымом. Еще один снаряд ударил рядом с башней «Цезарь» и пробил в батарейной палубе отверстие диаметром 0,5 м. Отверстие быстро заделали, но отсеки, где разорвался снаряд, затопили водой и не осушили. Осколками изрешетило два самолета, разбило несколько зенитных орудий, уничтожив большую часть их прислуги. После этого капитан цур зее Хинтце приказал уцелевшим укрыться. Эти попадания пока не представляли опасности для «Шарнхорста». Главное — он сохранял преимущество в скорости и начал отрываться от противника. За ним смог последовать только эсминец «Сэведж», который немцы никак не могли сбросить «с хвоста», хотя снаряды падали от него всего в 20 метрах. Эсминец подошел настолько близко, что был вынужден отвернуть, так и не получив приказ о торпедной атаке. Попав под обстрел «Белфаста» и «Норфолка», «Шарнхорст» повернул на восток и 30-узловым ходом быстро увеличил дистанцию. Фрезер приказал эсминцам провести атаку, но те никак не могли сблизиться с целью. «Сэведж» и «Сомарец» держались слева сзади, а «Сторд» и «Скорпион»—справа сзади от преследуемого противника. В 17.42 из-за увеличившейся дистанции прекратила огонь «Ямайка» и только флагман Фрэйзера продолжал методично выпускать залпы по удаляющемуся «Шарнхорсту».
К счастью для англичан, стрельба «Дюк оф Йорк» была точной. Одна за другой выходили на немецком корабле орудийные башни, осколки тяжелых снарядов проникали даже в погреба, выбивая работавшую на подаче прислугу. А около 18.00 в правый борт попал снаряд, пробивший тонкий пояс верхней цитадели (45 мм) и батарейную палубу, срикошетировавший вдоль 80-мм нижней бронепалубы, пробивший такой же толщины гласис над котельным отделением № 1, взорвавшись в последнем. На корабле сначала показалось, что это торпедное попадание — настолько сильными были удар и взрыв. Разорвало множество паропроводов четырех находящихся в этом отделении котлов. Осколки снаряда пробили двойное дно, из-за чего отделение затопило до уровня настила пола. Скорость корабля упала до 8 узлов. Аварийные меры были приняты быстро и эффективно, но при задраивании водонепроницаемых дверей и люков
в котельном отделении оказались запертыми 25 человек. Давление пара увеличили, и старший механик фрегаттен-капитан Отто Кёниг доложил на мостик: «Могу дать ход 22 узла», на что командир корабля Хинтце ответил: «Браво, держите его!» «Шарнхорст» вел огонь с дистанции 15 000 — 20 000 м и несколькими залпами накрыл «Дюк оф Йорк», борт которого засыпало осколками, а прямым попаданием в фок-мачту снесло за борт одну из ее опор и временно вывело из строя артиллерийский радар типа 284. Взобравшемуся на мачту лейтенанту Бейтсу удалось починить перебитый кабель между антенной и экраном радара, и огонь удалось продолжить с прежней эффективностью. Остальные повреждения на английском линкоре оказались от собственного огня: снесенные вентиляционные грибки, попорченная палуба, разбитые шлюпки.
Артиллерийская дуэль длилась уже почти 90 минут, и «Шарнхорст» получил значительные повреждения. Его надстройки были во многих местах пробиты осколками, а кое-где разрушены прямыми попаданиями 152-мм, 203-мм и 356-мм снарядов. Начались пожары, иногда сопровождавшиеся взрывами. В этих условиях экипаж продолжал квалифицированно и спокойно делать свое дело. Пожар в ангаре, уничтоживший два гидросамолета, погасили через 10 минут, но попытка запустить оставшийся самолет с катапульты не удалась, так как уничтожило запасы сжатого воздуха. Разрушило или вывело из строя почти все артиллерийские установки и торпедный аппарат левого борта. Уцелевшей прислуге приказали укрыться и бороться с пожарами. В 17.30 356-мм снаряды попали в обе носовые 150-мм башни: правую полностью разрушило, причем погибли все люди в башне и на подаче, а левую заклинило. Но и она спустя 10 минут полностью вышла из строя.
Торпедный офицер под ураганным огнем храбро бросился к торпедному аппарату левого борта еще до того, как последний вывело из строя. Он смог развернуть аппарат и выпустил две торпеды, а третью заклинило в трубе. По свидетельству очевидцев, этот офицер был убит осколками взорвавшего рядом снаряда или снарядом, попавшим в заклиненную торпеду, которая сдетонировала в аппарате. Попавшим в полубак снарядом разорвало цепь правого якоря, который с остатками цепи упал в море. Вскоре то же случилось с носовым якорем.
Контр-адмирал Бей теперь точно знал, что его загнали в угол и в 18.24 приказал отправить последнюю радиограмму Гитлеру: «Мы будем сражаться до последнего снаряда».
В 18.42 «Дюк оф Йорк» прекратил огонь, выпустив 52 залпа, из которых 31 лег накрытием и дал, по меньшей мере, 13 прямых попаданий. Этими снарядами и снарядами с крейсеров убило и ранило на борту «Шарнхорста» большое количество людей, вывело из строя почти все 150-мм орудия. Однако «Шарнхорст» все еще держал высокую скорость, и адмирал Фрезер, опасаясь, что противнику удастся ускользнуть, отдал приказ эсминцам на торпедную атаку.
Благодаря падению скорости «Шарнхорста», эсминцам типа «S» из Соединения 2 удалось приблизиться к нему на 60 кабельтовых. Германский корабль уже не имел средств отражения таких атак, что позволило эсминцам подойти на дистанцию торпедного залпа почти без противодействия. Около 18.50 «Сторд» и «Скорпион» на правой циркуляции, находясь на обоих крамболах своей жертвы, выпустили по 8 торпед с дистанции 1650 и 1900 м. «Шарнхорст» резко повернул вправо, но три торпеды все же достигли цели. Этим поворотом он подставил борт эсминцам «Сэведж» и «Сомарец». Первый выпустил восемь торпед, а второй, сблизившись до 1600 м, попал под огонь немногих уцелевших мелких орудий правого борта и одной башни ГК германского корабля. Снаряды пробили на эсминце директор и дальномер, осколки изрешетили борт и надстройки, скорость его упала до 10 узлов. На корабле погибли офицер и 10 матросов, 11 человек было ранено. Кое-как набрали людей для расчета одного торпедного аппарата, второй все равно был разбит. Выпустив четыре торпеды, «Сомарец» отвернул, ставя дымовую завесу. Подожгли даже дымовой буй на корме, после чего команда, решив, что эсминец горит, затопила кормовые погреба.
Повреждения от торпед. Имеющаяся информация о торпедных повреждениях весьма отрывочная. Одна торпеда взорвалась с правого борта напротив башни «Бруно», заклинив в ней приводы горизонтальной и вертикальной наводки, а также главный входной люк, так что прислуга долго не могла выбраться на палубу. Началось затопление погребов. Другая торпеда попала в район котельного отделения левого борта и вызвала некоторое затопление за противоторпедную переборку. Третья ударила в корму с левого борта в то место, где уже несколько отсеков были затоплены, и повредила гребной вал. Четвертая торпеда попала с того же борта в нос. Все торпеды имели 340-кг заряд.
Анализируя повреждения «Шарнхорста» и «Гнейзенау» от торпед в предыдущих боях, можно с уверенностью предположить, что и в данном случае имели место значительные затопления внутренних объемов. Очевидно, что торпедное попадание в район башни «Бруно» было очень опасным. Оно вызвало не только мощный удар, но и разрушило ПТЗ, приведя к огромным затоплениям. Система подводной защиты в этом месте была особенно уязвима, не имея из-за острых обводов корпуса достаточной ширины. 340-кг заряда британской торпеды оказалось достаточно и для разрушения защиты в районе котельного отделения. Повреждения там были бы значительнее, если бы слой пустых отсеков в системе противоторпедной защиты, поглотивший большую часть затоплений, оказался заполненным водой.
В результате попаданий торпед скорость «Шарнхорста» упала до 12 узлов, хотя главный механик докладывал, что готов держать 22 узла. «Дюк оф Йорк» смог снова сблизиться, теперь уже на «пистолетную» для 356-мм снарядов дистанцию 9100 м. Начался окончательный расстрел германского корабля, который даже не мог достойно отвечать: две его носовых башни заклинило, а третья испытывала нехватку снарядов. Все свободные члены экипажа (вероятно, прислуга 105-мм орудий) работали на передаче боезапаса из погребов башни «Бруно» в башню «Цезарь», которая спустя несколько минут возобновила огонь.
По мере заполнения корпуса водой скорость «Шарнхорста» упала до 5 узлов и он почти не слушался руля. Англичане еще после боя с «Бисмарком» поняли, что крупный германский корабль потопить только артиллерией невозможно. Поэтому адмирал Фрезер приказал крейсерам добить «Шарнхорст» торпедами.
В 19.25 «Ямайка», до этого давший по врагу 22 бортовых залпа, выпустил две торпеды из левого аппарата (третья труба оказалась неисправной). Спустя две минуты еще три выпустил «Белфаст». Затем «Ямайка» развернулась и, сблизившись до 3500 м, через 10 минут выстрелила тремя торпедами с другого борта. Попадания различить было невозможно из-за дыма и тумана. Крейсера оставили арену боя, на которую вышли эсминцы 36-го дивизиона. «Маскетир», пройдя в 900 м от ползущего 3-узловой скоростью «Шарнхорста», выпустил 4 торпеды на правый борт в 19.33 и видел три взрыва между трубой и грот-мачтой. Минутой позже это попытался сделать «Матчлесс», но огромная волна, накрыв корабль, повредила механизмы наводки аппаратов. Вторая волна, залившая мостик, вывела из строя приборы внутри-корабельной связи, так что приказ повернуть аппараты направо не достиг торпедного офицера. «Матчлессу» пришлось вернуться, чтобы атаковать левым бортом. «Оппортьюн» разрядил один аппарате 19.31 с дистанции 1900м, другой — спустя две минуты с 2300 м, и его наблюдатели ясно видели по одному попаданию с каждого залпа в правый борт линейного крейсера между грот-мачтой и трубой. Эффект от их взрыва был незначителен, так как «Шарнхорст» уже глубоко сидел в воде, и торпеды попали в главный броневой пояс. В 19.34 с дистанции 2500 м семь торпед выпустил «Вираго», также претендующий на два попадания. После этих атак немецкий корабль практически остановился, окутавшись густым дымом и паром. С английских кораблей мало что можно было разобрать — виднелось тусклое зарево, доносились глухие взрывы. Пелена дыма была настолько плотной, что ее не могли пронзить ни лучи прожекторов, ни осветительные снаряды.
Около 19 часов командир «Шарнхорста» приказал сжечь все секретные документы. Поскольку все остальные орудия уже молчали, он сказал прислуге 150-мм башни № 4: «...все зависит от вас». Корабль кренился на правый борт и погружался носом. Последняя башня 150-мм орудий стреляла, пока у нее не заклинило подъемник боезапаса. Продолжало стрелять 20-мм орудие на крыше башни «Бруно». К 19.40 крен сильно увеличился, а носовая часть почти ушла под воду. Все люки и водонепроницаемые двери подкреплялись, чтобы сдерживать затопление и дать экипажу больше времени для спасения. Однако, торпедные повреждения лишили корабль большей части запаса плавучести. В 19.45 «Шарнхорст» носом ушел под воду с медленно вращавшимися винтами. Еще некоторое время из-под воды доносился сильный грохот. Англичане зафиксировали перед затоплением сильный взрыв, приписав его погребам. «Белфаст» в 19.48 намеревался провести вторую атаку торпедами, но цель пропала. «Матч-лесс» также не нашел «Шарнхорста» и вместе со «Скорпионом» начал подбирать барахтавшихся в ледяной воде людей. До 20.40 эсминцы «Белфаст» и «Норфолк» искали спасшихся. «Скорпион» подобрал 30 человек, и одно время с него видели командира корабля Хинтце и старшего офицера фрегаттен-капитана Ф.Доминика. Но Хинтце умер прежде, чем подошла помощь, а Доминик, хотя и успел схватиться за брошенный линь, не смог взобраться по нему на палубу; его подняли уже мертвым. Из экипажа в 1968 человек спасти удалось только 36.
При потоплении «Шарнхорста» англичане израсходовали 446 356-мм снарядов, 161 203-мм, 974 152-мм, 531 133-мм (плюс 155 осветительных) и 83 102-мм, а также 55 торпед, из которых 11 попали в цель: по 2 попадания добились «Ямайка» и «Вираго», по 3 — «Маскетир» и «Сэведж» и 1 — «Скорпион». При стрельбе крупным калибром имелись некоторые трудности с отказом матчасти. Из-за этого, например, в носовой башне «Дюк оф Йорк» при 77 данных залпах одно орудие выпустило 71 снаряд, а остальные 47, 6 (!) и 64.
Адмирал Фрэйзер был поражен героическими действиями немецкого экипажа. На обратном переходе в Скапа-Флоу из Мурманска, когда «Дюк оф Йорк» проходил место гибели «Шарнхорста», он приказал сбросить в воду венок в память о выполнивших свой воинский долг германских моряках.Гибель «Шарнхорста» сами немцы объясняли отсутствием эсминцев эскорта и превосходством британских радаров. После войны адмирал Карл Дёниц писал: «... Операция, предпринятая линейным крейсером «Шарнхорст» и группой эсминцев в декабре, после удачного скрытого начала, казалось, имела все шансы на успех, учитывая дислокацию противника и погодные условия. Но она провалилась, очевидно, из-за недооценки локальной ситуации, и «Шарнхорст» был потерян...»Как мы теперь знаем, операция не имела скрытого начала, так как «Ультра» расшифровала германские коды. Командующие обеими британскими боевыми группами были достаточно хорошо информированы о планируемых передвижениях «Шарнхорста» и в таких условиях могли подготовить свои ответные действия.Так или иначе, «Шарнхорст» стал последним кораблем Кригсмарине, предпринявшим наступательные действия. Его гибель положила конец исходящей от немецкого надводного флота угрозе и серьезно пошатнула положение Германии в Норвегии.
Сообщение отредактировал JUDAS - Среда, 22.06.2011, 19:26
Да, эти немцы заслуживают уважения. Но все это было напрасно и абсолютно в пустую. Скорее они сражались из животной преданности к своему фюреру. Жалкая история.
Напрасно и впустую сейчас гниют танки и самолеты - потому что заправить их нечем, корабли которорые вечно пришвартованы это действительно напрасно.
Quote (genby6414)
Скорее они сражались из животной преданности к своему фюреру.
просто наверное они скорее всего военные моряки которые давали присягу, тем более им никто не мешал спустить флаг и капитулировать, а они дурачки зачем то таскали по пояс в ледяной воде снаряды через весь корабль что-бы избежать позорного плена. Если ты так говоришь, то тогда зомбоящик и политика трусости проповедываемая на просторах бывшего СССР реально работает.
Quote (genby6414)
Жалкая история
Не тебе это решать и не мне, но если адмирал вражеского лота признал их доблесть и корабли которые потопили салютовали на месте гибели "Шарнхорста", то значит не такая она и жалкая!
Скорее они сражались из животной преданности к своему фюреру. Жалкая история.
А почему ты расцениваешь всех Героев Рейха, коих было не мало, исключительно как фанатиков? По теме: Этот подвиг действительно восхищает и вызывает глубочайшее уважение. Вечная и светлая память морякам, до конца выполнившим свой долг перед Родиной.
Этот корабль - лишь небольшое препятсятвие к победе союзников. В прочем они действительно могли сдаться, но предпочли погибнуть ради присяги тирану, погубившему Германию. И кто они после этого?
"В ходе боя при Чемульпо «Варяг» получил множество повреждений, в том числе подводных пробоин, большая часть артиллерии вышла из строя, огромные потери понёс личный состав. Несмотря на то, что броневая палуба ни разу не была пробита, и крейсер сохранял ход, «Варяг» практически потерял боеспособность и был затоплен на рейде Чемульпо" Ведь их весь мир считает героями? А они затопили корабль который еще мог плавть и стрелять /немцы вели огонь из единственного уцелевшего 152 мм орудия до самого конца/.
Quote (genby6414)
но предпочли погибнуть ради присяги тирану, погубившему Германию.
присягу приносят стране , а не конкретны лицам
Quote (genby6414)
Этот корабль - лишь небольшое препятсятвие к победе союзников
любой солдат это небольшое препятствие, но из таких препятствий и состоит победа. Данный корабль вышел победителем из войны.
Quote (genby6414)
И кто они после этого?
Они-герои, не зависимо от того на чьей стороне воевали, в нынешнее время скорее сдадуться в плен.
После этого их Родина на десятилетия впала в упадок. Они любили Родину ничего не скажешь...
После чего? после того, как они погибли?
Quote (genby6414)
И ты думаешь германскому народу нужна была эта война?
а это здесь причем? Ты думаешь, что весь народ в Германии, в том числе и солдаты разделяли идеи фюрера? Война была многим из них не нужна, но вот любовь к Родине, она есть всегда. Я тоже ненавижу нынешнею Россию и в нынешней армии я служить не хочу(скажу больше, я буду судиться с военкомом, но сейчас не о том) , но если потребуется, то я под танк лягу, понимаешь о чем я?
во-первых Родина их впала в упадок не на десятилетия, а лишь на несколько лет и вылезла она из ямы благодаря господину Адэнауэру, за что ему большое спасибо. во-вторых я ещё раз говорю, что фанатизм перед фюрером и нацистской идеей проявляли единицы(к 43 году уж точно), да и потом истинные наци были убиты самим Гитлером аж в 37-ом.
Quote (genby6414)
И что же ты понимаешь под Родиной? По мне так они просто шли за Гитлером и его рейхом. Родина в это время гибла.
боже мой....в 43 году Германия явно стала проигрывать войну и речи о наступательных операция фактически не шло. Рейъ постепенно переходил к обороне.
Quote (genby6414)
Да. Я и сам готов лечь под танк, но только в том случае, если этот танк придет на российскую землю.
А я о чем? С другой стороны я не против, что бы нашу Родину тряхнуло, но только по власти...потому что сейчас получается так:
Спорно, провакационно, но это является чистейшей правдой!
Алекса́ндр Ива́нович Покры́шкин — советский лётчик-ас, второй по результативности пилот-истребитель среди лётчиков стран антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне. Первый Трижды Герой Советского Союза. Маршал авиации.
Покрышкин родился в Новониколаевске (сейчас — Новосибирск) в семье фабричного рабочего. Несмотря на то, что семья имела ограниченный достаток, и район был не самый благополучный, Покрышкин с детства много времени уделял учёбе.
Увлёкся авиацией в 12 лет, наблюдая полёты первых самолётов. После этого мечта стать лётчиком никогда не покидала его. В 1928 году после окончания семилетней школы он пошёл работать на стройку. В 1930 году, несмотря на протесты отца, он покинул дом и поступил в местное техническое училище, где проучился 18 месяцев. Затем добровольно ушёл в армию и был направлен в авиационную школу. Его мечта, казалось, вот-вот осуществится. К несчастью, профиль училища был внезапно изменён, и учиться пришлось на авиационных механиков. На официальные запросы о переводе на лётное отделение приходил стандартный ответ «Советская авиация нуждается в техниках». Выпустившись в 1933 году из Пермской военно-технической школы (ул. Орджоникидзе, дом 12, на пересечении с Комсомольским проспектом), он быстро рос в должности. В декабре 1934 года стал старшим авиационным механиком 74-й пехотной дивизии. Он оставался в этой должности до ноября 1938 года. Во время этого периода стала выявляться его творческая натура: он предложил несколько улучшений к пулемёту ШКАС и к ряду других элементов вооружения.
В конце концов, Покрышкин добился своего, обманув начальство: во время отпуска зимой 1938 года он прошёл годовую программу гражданского пилота за 17 дней. Это автоматически делало его годным к поступлению в лётную школу. Даже не упаковав чемодан, он сел на поезд. Выпустился с высшими оценками в 1939 году и в звании старшего лейтенанта был распределён в 55 истребительный полк.
1941—1943 Он был в Молдавии в июне 1941, близко к границе, и его аэродром подвергся бомбардировке 22 июня, в первый день войны. Его первая воздушная схватка закончилась катастрофой: он подбил советский самолёт — лёгкий бомбардировщик Су-2 211-го бомбардировочного полка. Его пилот выжил, но штурман Семёнов был убит.
Он одержал свою первую победу над прославленным Bf-109, когда он и его ведомый проводили разведку. 3 июля, одержав ещё несколько побед, он был подбит немецким зенитным орудием за линией фронта и четыре дня пробирался в свою часть. Во время первых недель войны Покрышкин ясно увидел, как устарела советская военная доктрина, и начал понемногу заносить свои идеи в записную книжку. Он аккуратно записывал все детали воздушных боёв, в которых участвовал он и его друзья, и делал детальный анализ. Ему приходилось сражаться в крайне тяжёлых условиях постоянного отступления. Позже он говорил: « Тот, кто не воевал в 1941—1942, не знает настоящей войны. »
Покрышкин несколько раз был близок к гибели. Пулемётная пуля прошла через его сиденье с правой стороны, повредила плечевой ремень, отрикошетила от левой стороны и поцарапала подбородок, покрыв приборную доску кровью.
Зимой 1941 Покрышкин, управляя МиГ-3, взлетел, несмотря на грязь и дождь после того, как двое других пилотов разбились, пытаясь взлететь. Его задание состояло в том, чтобы определить местонахождение танков фон Клейста, который был остановлен перед городом Шахты и затем был потерян советской разведкой. После того как он, несмотря на кончавшееся топливо и тяжёлые погодные условия, смог вернуться и доложить эту важную информацию, он был награждён Орденом Ленина.
Поздней зимой 1942 его полк был отозван с фронта, чтобы освоить новый тип американского истребителя «P-39N Аэрокобра». Во время тренировок Покрышкин часто расходился во мнениях с новым командиром полка Исаевым, который не принимал критики Покрышкиным советской военной авиадоктрины. Командир сфабриковал дело против Покрышкина в полевом суде, обвинив его в трусости, отсутствии субординации и неподчинении приказам. Однако высшая инстанция оправдала его.
В январе 1943 16-й гвардейский авиаполк был послан за границу, в Иран, чтобы получить новую технику. Полк вернулся на фронт 8 апреля 1943. Во время первого же своего вылета на новом самолёте «Аэрокобра» Покрышкин сбил Bf-109. На следующий день 9 апреля он смог подтвердить ещё 2 из 7 сбитых им самолётов. Всего в этот период Покрышкин записал на свой счёт десять сбитых Bf-109. Покрышкин получил своё первое звание Героя Советского Союза 24 апреля 1943, звание майора ему было присвоено в июне.
В 1943 Покрышкин воевал на Кубани против прославленных немецких истребительных авиасоединений. Его новые тактические приёмы для патрулирования воздушного пространства: такие как «скоростные качели», «кубанская этажерка» и использование наземных радаров, а также продвинутая наземная система контроля принесли советским ВВС первую большую победу над люфтваффе.
В большинстве вылетов Покрышкин брал на себя самую трудную задачу — сбить лидера. Как он понял из опыта 1941—1942, подбить лидера значило деморализовать противника и часто этим заставить его вернуться на свой аэродром. Вторую звезду Героя Советского Союза Покрышкин получил 24 августа 1943.
В феврале 1944 Покрышкин получил повышение и предложение небоевой работы — управлять подготовкой новых пилотов. Но он немедленно отверг это предложение и остался в своём старом полку в прежнем звании. Однако, он не летал так много, как раньше. Покрышкин стал знаменитым героем и символом советской пропаганды, поэтому ему не было разрешено много летать из-за опасности потерять его в бою. Вместо полётов он стал уделять больше времени командованию частью, управляя действиями своего полка с командного пункта. В июне 1944 Покрышкин получил звание полковника и принял командование 9-й Гвардейской авиадивизией. 19 августа 1944, после 550 боевых вылетов и 53 официальных побед, Покрышкин был награждён Золотой Звездой Героя Советского Союза в третий раз. Он стал первым трижды Героем Советского Союза в стране. Всего за годы войны Покрышкин совершил 650 вылетов, провел 156 воздушных боев, сбил 59 вражеских самолетов лично и 6 — в группе. Из 65 его официальных побед только 6 были одержаны в последние два года войны. В течение 1941 года Покрышкиным были одержаны еще 15 официальных побед не вошедших в его общий счет. Причиной этому было уничтожение документов штаба истребительного авиаполка при отступлении. Сам Александр Иванович по этому поводу говорил, что эти не посчитанные самолеты все равно пойдут в общий счет Победы. Кроме того, неофициальный список его побед (как и всех пилотов РККА) может быть значительно больше, так как в Приказе НКО СССР № 0299 «О порядке награждения летного состав Военно-Воздушных Сил Красной Армии за хорошую боевую работу и мерах борьбы со скрытым дезертирством среди отдельных летчиков» от 19 августа 1941 года говорилось следующее: Количество сбитых самолетов устанавливается в каждом отдельном случае показаниями летчика-истребителя на месте, где упал сбитый самолет противника и подтверждениями командиров наземных частей или установлением на земле места падения сбитого самолета противника командованием полка. На совещании в Штабе Воздушной армии, которое проходило после напряженных боев на Кубани, Покрышкин выступил с критикой этого приказа: « В своем выступлении говорил о целесообразности перехвата вражеских бомбардировщиков на маршруте их полета к цели, чтобы предотвратить удары по нашим наземным войскам. Привел примеры перехвата моей восьмеркой больших групп бомбардировщиков противника в глубоком тылу врага. К сожалению, уничтоженную технику нам не засчитывают. В приказе, изданном еще в начале войны, установлено, что сбитые самолеты противника должны быть подтверждены нашими наземными войсками или зафиксированы кинопулеметом. Разве могут передовые части видеть воздушный бой, если мы деремся в двадцати — тридцати километрах в тылу у противника? Наша же промышленность пока производит самолеты без кинопулеметов. К примеру, в районе Мысхако основные бои нам пришлось вести над морем, в пятидесяти километрах западнее Новороссийска. Сбитые машины врага хорошо видели стрелки сопровождаемых нами бомбардировщиков. Но их данные не служат подтверждением победы в воздушной схватке. Попросил от имени летчиков-истребителей этот приказ изменить На что командующий армией Вершинин, Константин Андреевич ответил: « Товарищ Покрышкин, ваше выступление заслуживает внимания. По этим вопросам будут даны указания. Предложения по приказу о сбитых самолетах доложим в Москву. »
В последствии, в приказе НКО № 0489 от 17 июня 1942 г. эти замечания были учтены:
«Выплату за сбитые самолеты противника производить в случаях подтверждения этого наземными войсками, фотоснимками или докладе нескольких экипажей.»
Также Покрышкин нередко отдавал сбитые им самолеты на счета подчиненных (в основном ведомых), стимулируя их таким образом. Это было достаточно распространенным явлением.
В полку, под командованием А. И. Покрышкина, служили и другие прославленные лётчики, в том числе Герой Советского Союза Н. М. Искрин.
Бортовой номер первой «Аэрокобры» был 13, на следующем самолете бортовой был трехзначный, но в качестве позывного непроизносимый, поэтому Покрышкин взял позывной − 100. У его ведомого, Георгия Голубева был номер 55.
Участвовал в параде Победы 1945 года как знаменосец 1-го Украинского фронта.
После войны Покрышкина стали обходить при повышении в звании. Только после смерти Сталина он снова оказался в фаворе и был, наконец, произведён в звание генерал-майора. Однако он никогда не занимал высших постов в авиации. Самым высоким был пост главы ДОСААФ. Покры́шкин снова подвергся остракизму за свою честность и прямоту. Несмотря на сильное давление, он отказался прославлять Брежнева и его роль в битве за Кубань.
Умер Александр Иванович Покрышкин 13 ноября 1985 в возрасте 72 лет. Несколькими годами ранее врачи диагностировали у Покрышкина рак. Болезнь прогрессировала медленно, и состояние здоровья было стабильным, но неоправданное сложное обследование в Кремлевской больнице привело к трагическим последствиям — Александр Иванович потерял сознание и через несколько дней умер.
Трижды Герой Советского Союза (24.05.1943 — медаль № 993; 24.08.1943 — медаль № 10; 19.08.1944 — медаль № 1).
Награждён орденами:
6 орденами Ленина
орденом Октябрьской Революции
4 орденами Красного Знамени
2 орденами Суворова 2-й степени
орденом Отечественной войны 1-й степени
2 орденами Красной Звезды
орденом «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени
Медалями:
«За боевые заслуги» (3.11.1944);
«За оборону Кавказа» (1.05.1944);
«За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (9.05.1945);
«За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (6.06.1945);
«За освобождение Праги» (9.06.1945);
«За взятие Берлина» (9.06.1945);
«XXX лет Советской Армии и Флота» (22.02.1948);
«В память 800-летия Москвы» (7.04.1951);
«40 лет Вооруженных Сил СССР» (18.12.1957);
«За освоение целинных земель» (5.11.1964);
«Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (7.05.1965);
«50 лет Вооруженных Сил СССР» (26.12.1967);
«За воинскую доблесть. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина» (20.04.1970);
«Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (25.04.1975);
«60 лет Вооруженных Сил СССР» (28.01.1978);
«За укрепление боевого содружества» (31.05.1980);
«В память 1500-летия Киева» (17.05.1982); «Ветеран Вооруженных Сил СССР» (30.04.1984);
«Сорок лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (12.04.1985);
Иностранными наградами:
медалью «За выдающиеся заслуги» (США);
орденом Народной Республики Болгария 1 степени (НРБ);
орденами Тудора Владимиреску 2-й и 3-й степени (СРР);
орденом Карла Маркса (ГДР);
Кавалер ордена «Виртути Милитари» (ПНР);
Кавалер ордена «Возрождение Польши» (ПНР);
орденом Сухэ Батора (МНР);
орденом Красного Знамени (МНР);
а также медалями Вьетнама, Кубы, Болгарии, ГДР, ЧССР.
Почётный гражданин городов: Мариуполь, Новосибирск, Бельцы, и др.
(1920– 1991), маршал авиации (1985), Герой Советского Союза (1944 – дважды; 1945). В Великую Отечественную войну в истребительной авиации, командир эскадрильи, заместитель командира полка, провёл 120 воздушных боёв; сбил 62 самолёта.
Трижды Герой Советского Союза Иван Никитович Кожедуб на Ла-7 сбил 17 самолетов противника (в том числе реактивный истребитель Ме-262) из 62 сбитых им за время войны на истребителях марки Ла. Один из самых памятных боев Кожедуб провел 19 февраля 1945 г. (иногда указывается дата 24 февраля).
В этот день он вылетел на свободную охоту в паре с Дмитрием Титаренко. На траверсе Одера летчики заметили самолет, быстро приближавшийся со стороны Франкфупта-на-Одере. Самолет шел вдоль русла реки на высоте 3500 м со скоростью, гораздо большей, чем могли развить Ла-7. Это был Ме-262. Кожедуб мгновенно принял решение. Летчик Ме-262 понадеялся на скоростные качества своей машины и не контролировал воздушное пространство в задней полусфере и внизу. Кожедуб атаковал снизу на встречно-перескающемся курсе, надеясь поразить реактивный самолет в брюхо. Однако раньше Кожедуба огонь открыл Титаренко. К немалому удивлению Кожедуба преждевременная стрельба ведомого пошла на пользу.
Немец развернулся влево, навстречу Кожедубу, последнему оставалось лишь поймать мессершмитт в прицел и нажать на гашетку. Ме-262 превратился в огненный шар. В кабине Ме 262 находился унтер-офицер Курт-Ланге из 1./КG(J)-54.
Вечером 17 апреля 1945 г. Кожедуб и Титаренко выполняли четвертый за день боевой вылет в район Берлина. Сразу же после пересечения севернее Берлина линии фронта охотники обнаружили большую группу FW-190 с подвешенными бомбами. Кожедуб начал набирать высоту для атаки и доложил на командный пункт об установлении контакта с группой из сорока фокке-вульвоф с подвешенными бомбами. Немецкие летчики ясно видели, как пара советских истребителей ушла в облака и не предполагали, что они появятся вновь. Тем не менее, охотники появились.
Сзади с верху Кожедуб в первой атаке сбил ведущего замыкающей группу четверки фоккеров. Охотники стремились создать у противника впечатление от наличия в воздухе значительного количества советских истребителей. Кожедуб бросил свой Ла-7 прямо в гущу самолетов противника, доворачивая Лавочкин влево и вправо, ас вел короткими очередями огонь из пушек. Немцы поддались на уловку – фокке-вульфы стали освобождать от бомб, мешающих вести воздушный бой. Однако, пилоты люфтваффе скоро установили наличие в воздухе всего лишь двух Ла-7 и, пользуясь численным преимуществом, взяли гвардейцев в оборот. Одному FW-190 удалось зайти в хвост истребителю Кожедуба, однако Титаренко открыл огонь раньше немецкого летчика - фокке-вульф взорвался в воздухе.
К этому время подоспела помощь – группа Ла-7 из 176-го полка, Титаренко и Кожедуб смогли выйти из боя на последних остатках топлива. На обратном пути Кожедуб увидел одиночный FW-190, пытавшийся все-таки сбросить бомбы на советские войска. Ас спикировал и сбил вражеский самолет. Это был последний, 62-й, сбитый лучшим летчиком-истребителем союзников немецкий самолет.
Иван Никитович Кожедуб отличился также в битве на Курской дуге.
В общий счет Кожедуба не включены, по меньшей мере, два самолета - американские истребители Р-51 «Мустанг». В одном из боев в апреле Кожедуб огнем пушек пытался отогнать немецкие истребители от американской «Летающий Крепости». Истребители эскорта ВВС США ошибочно поняли намерения пилота Ла-7 и открыли заградительный огонь с большой дистанции. Кожедуб, видимо, также принял «Мустанги» за мессеров, ушел из-под огня переворотом и, в свою очередь, атаковал «противника».
Один «Мустанг» он повредил (самолет, дымя, вышел из боя и, немного пролетев, упал, летчик выпрыгнул с парашютом), второй Р-51 взорвался в воздухе. Только после результативной атаки Кожедуб заметил белые звезды ВВС США на крыльях и фюзеляжах сбитых им самолетов. После приземления командир полка полковник Чупиков посоветовал Кожедубу помалкивать об инциденте и отдал ему проявленную пленку фотокинопулемета. О существовании пленки с кадрами горящих «Мустангов» стало известно только после смерти легендарного летчика.
Сообщение отредактировал Слепой - Среда, 22.06.2011, 22:02
Да, что-то мне с трудом верится. Наврядли в то время кто-то(кроме самых высших чинов) мог предполагать, что будет холодная война со звездно-полосатыми.
Сеpгей Поляков pодился в 1908 году в Москве, в семье pабочего. Окончил 7 классов неполной средней школы. С 1930 года в Красной Аpмии, окончил военное авиационное училище. Участник гражданской войны в Испании 1936 – 1939 годов. В воздушных боях сбил 5 самолётов франкистов. Поляков Участник Советско – Финляндской войны 1939 – 1940 годов. На фронтах Великой Отечественной войны с первого дня. Командиp 174-го штурмового авиационного полка Майоp С. Н. Поляков совеpшил 42 боевых вылета, нанося точные удаpы по аэpодpомам, технике и живой силе пpотивника, уничтожил пpи этом 42 и повpедил 35 самолетов.
23 Декабpя 1941 года погиб пpи выполнении очередного боевого задания. 10 Февpаля 1943 года за мужество и отвагу, проявленные в боях с врагами, Сеpгею Hиколаевичу Полякову было присвоено звание Геpоя Советского Союза ( посмертно ). За период службы нагpажден Оpденами Ленина, Кpасного Знамени ( дважды ), Кpасной Звезды, медалями. Похоpонен в деpевне Агалатово Всеволожского pайона Ленингpадской области.
Александр Ярославович Невский (1221?-1263) — князь новгородский в 1236-51, великий князь владимирский с 1252. Сын князя Ярослава Всеволодовича. Всеобщую славу молодому князю принесла победа, одержанная им на берегу Невы, над шведским отрядом. Александр лично участвовал в битве, что именно за эту победу князя стали называть Невским. Бессмертную славу ему принёс разгром немецких рыцарей Ливонского ордена, который произошёл на льду Чудского озера, у Вороньего камня 5 апреля 1242 и вошёл в историю как Ледовое побоище. В условиях страшных испытаний, обрушившихся на русские земли, Александр Невский сумел найти силы для противостояния западным завоевателям, снискав славу великого русского полководца, а также заложил основы взаимоотношений с Золотой Ордой. Александр Невский, за всю жизнь не проигравший ни одной битвы, проявил талант полководца и дипломата, отразив нападение немцев и, подчинившись неизбежному владычеству Орды, предотвратил разорительные походы монголо-татар на Русь. Александр Невский родился 13 мая 1221?. Скончался 14 ноября 1263. Канонизирован Русской православной церковь
Сообщение отредактировал Слепой - Среда, 22.06.2011, 22:52
Ханс Йоахим Марсель вместил в небольшой отрезок времени, который отпустила ему судьба, больше, чем иной за целую жизнь. Многое написано о Марселе — смесь правды и вымысла. Но величайший пилот не нуждается в легендах и будет оставаться одной из наиболее поразительных фигур в истории Второй мировой войны.
Дорога от Триполи к Эль-Аламейну проходит мимо многих мечетей. Почти все они имеют высокий, устремленный свечой в небо белый минарет и такой же белый купол. Все они белые, но только одну из них все — от солдата до генерала — называли «Белой Мечетью». Любой солдат, который воевал в Африке, поймет о чем речь, — о маленькой мечети селения Сиди-Абд-эль-Рахман перед самым Эль-Ала-мейном. Желтоватый пригорок, квадратное здание и полумесяц над белым куполом. Все использовали его как ориентир на протяжении пяти месяцев в период боев под Эль-Аламейном. «Наша часть в двадцати восьми километрах к югу от Белой Мечети». Этого достаточно — все уже понятно.
В то время мечеть пустовала — она получила серьезные повреждения. Никто не читал суры в прохладе внутри строения. Муэдзин не призывал к молитве с минарета. Коран какое-то время лежал у ступеней алтаря. Потом он исчез, как исчезло многое из этого молчаливого, полуразрушенного дома молитв.
Сегодня сверху, с минарета снова раздается крик: «Алла иль Алла. Алла ху акбар!» На песке больше нет воронок или следов танковых гусениц. Но память остается. Память о многом и о многих, и среди них о самом популярном в Германии летчике-истребителе, нашедшем тут свою смерть. Ему было 22, но о нем знали во всем мире — Ханс Йоахим Марсель. В газетных статьях его называли «Африканским орлом». Молодые девушки писали письма, на которых против отметки «кому» ставили: «Звезде пустыни» и письма всегда доходили до адресата.
Начало карьеры
Ханс Йоахим Марсель родился 13 декабря 1919 года в пригороде Берлина Шарлоттенбурге и был потомком французских лютеран, бежавших в Бранденбург от религиозных преследований. Отец Ханса Иоахима, Зигфрид Марсель, был летчиком во время первой мировой войны. После поражения Германии в Первой Мировой Войне ему пришлось оставить армию, и чтобы как-то обеспечить свою семью он поступил на службу в полицию Берлина.. Из-за службы отца родители Ханса часто жили порознь, и, возможно, этим объясняется отвращение Марселя ко всему военному - идеям, выправке, униформе...
Ханс-Йоахим рос слабым ребенком, но обладал сильным независимым характером, обладал веселым и общительным нравом. В период учебы в начальной школе и гимназии он был постоянно готовым к хорошим шуткам и проказам, любил быть в центре внимания, испытывал органическое отвращение к порядку, за что на него постоянно поступали жалобы.
Весной 1937 года, несмотря на свое отвращение ко всему военному, он успешно окончил гимназию и решил реализовать свою мечту - стать военным летчиком. В этом ему помог отец, который еще в начале 30-х годов вернулся на службу в вермахт, получил звание оберста, и был назначен командующим 2-го оборонительного района в Бремене.
В октябре 1938 года Ханс прошел первоначальную военную подготовку, и уже 7 ноября начал учебу в летной авиашколе. Он проявил себя талантливым учеником, и уже через несколько недель ему доверили самостоятельные полеты.
13 марта 1939 года Марселю было присвоено звание фанен-юнкера. В начале лета его направили в школу воздушного боя в Фюрстенфельдбрюкке. Но и тут его характер снова дал о себе знать. Однажды во время обычного тренировочного полета, он затеял на малой высоте воздушный бой. Это было серьезным нарушением правил полетов, и отправленное представление о присвоении ему следующего звания было отозвано. Окружающие вообще считали, что тогда Марселль остался в школе только благодаря связям своего отца.
В ноябре того же года Марселю было присвоено звание фенриха, и он был направлен в 5-ю истребительную авиашколу.
В конце весны 1940 года Марселя перевели в Учебно-боевую истребительную группу "Мерзебург", где молодые пилоты проходили окончательную подготовку непосредственно перед отправкой в действующие части, а уже в августе Ханс был назначен в состав I.(Jagd)/LG2, которая действовала в районе Ла-Манша.
24 августа в районе Дувра "Мессершмитты" I(Jagd)./LG2 вступили в бой со "Спитфайрами". Это был первый бой Марселя. Недостаток опыта он компенсировал великолепным ощущением самолета и того момента, когда надо открывать огонь. Бой продолжался четыре минуты, когда Марсель смог почти вплотную сзади сверху приблизиться к одному из "Спитфайров", который после короткой очереди упал в Ла-Манш. Минуту спустя Марселя самого сверху со стороны солнца атаковали несколько английских истребителей. Резко бросив "Мессершмитт" в пике, он смог выйти из-под огня, выровняв самолет только в нескольких метрах над поверхностью воды.
В ходе своего второго вылета Марсель снова одержал победу, и в начале сентября был награжден Железным Крестом 2-го класса.
Успешное начало летной карьеры имело и отрицательные последствия, поскольку после каждого вылета Марсель возвращался на поврежденном самолете. В ходе "битвы за Англию" "Мессершмитт" Марселя четыре раза был подбит, и трижды совершал вынужденные посадки на брюхо, причем все время в одном и том же месте, - на песчаном пляже на мысе Гри-Не.
23 сентября, когда истребители I(J)./LG2 возвращались обратно после сопровождения бомбардировщиков Не-111, их в районе Дувра со стороны солнца атаковали "Спитфайры". "Мессершмитт" Марселя получил несколько попаданий в двигатель, и начал опускаться все ниже и ниже. В конце концов, Марсель был вынужден выпрыгнуть на парашюте. Он провел в воде около трех часов, прежде чем его подобрал спасательный He-59, и из-за переохлаждения на несколько дней попал в госпиталь. В конце осени 1940 г. он был награжден Железным Крестом 1-го класса.
Осенью 1940 года Марсель был единственным пилотом в I.(J)/LG2, имевшим звание фенриха. Присвоение же следующего звания постоянно переносилось из-за его "дисциплинарных проступков". Например, в одном из вылетов в сторону Англии командир эскадрильи отдал приказ возвращаться к французскому побережью. Но Марсель заметил и сбил "Харрикейн", пристроившийся в хвост "Мессершмитта" ведущего группы. Но по возвращении получил взыскание за то, что вышел из боевого порядка подразделения и вступил в бой.
В другой раз командир эскадрильи поручил Марселю продемонстрировать прибывшему с инспекцией высокому начальству, как могут летать молодые пилоты. Марсель показал трюк, который когда-то демонстрировал Эрнст Удет: законцовкой крыла он подцепил носовой платок, привязанный к верхушке метрового бамбукового шеста! Затем пролетел над головами ошеломленных зрителей и приземлился. На этот раз Марсель получил уже 5 суток ареста за "несоблюдение минимально допустимой высоты полета в 5 метров, и угрозу для жизни окружающих".
В принципе, во время боев над Ла-Маншем Марсель проявил себя талантливым пилотом, но был безрассуден и часто получал взыскания за попытки исполнять фигуры высшего пилотажа на учебном самолете и за другие прегрешения. Ханс Йоахим утверждал, что во время "битвы за Англию" сбил 7 самолетов противника, но были подтверждены только 3 его победы. Этот факт говорит о низкой летной дисциплине Марселя, который так отрывался от своих товарищей, что не оставалось свидетелей, могущих обосновать его претензии. Самого его сбивали по меньшей мере 4 раза (некоторые источники называют большую цифру - 6 раз), но всегда он умудрялся дотянуть свой искалеченный самолет до побережья Франции, выброситься с парашютом или сесть на брюхо на каком-нибудь пляже или поле. Личное дело Марселя пухло от докладных записок о его недостойном военного поведении, о его не по уставу длинных волосах и чрезвычайно небрежном отношении к службе. Действительно, в этот период своей военной карьеры он проявил себя скорее как "Дон Жуан", нежели как летчик-истребитель. Марсель был довольно красив, а перед его манерами не могла устоять ни одна женщина. Представительницы слабого пола так и липли к нему. Иногда после бурной ночи Марсель бывал измотан настолько, что не мог вести самолет.
24 декабря 1940 года Марсель был переведен в 4./JG52, которой командовал Йоханн Штайнхоф. Прочитав личное дело Марселя, распухшее от докладных записок о поведении, недостойном военного, он тоже ничего хорошего от него не ждал. По словам Штайнхофа: "Марсель был одаренным пилотом и истребителем, но он был абсолютно ненадежен. Он был красивым мужчиной, а перед его манерами женщины просто не могли устоять. Он всюду имел подруг. Женщины отнимали так много его времени и сил, что часто он был настолько уставшим, что я просто не мог позволить ему управлять самолетом. Его безответственное отношение к службе стало основной причиной, почему я избавился от него. Но он имел просто непреодолимое личное обаяние!" Написав несколько рапортов, Штайнхоф добился, чтобы Марселя отозвали из JG52.
Он отбыл в Германию, но уже 21 февраля 1941 года, управление личного состава Люфтваффе назначило Марселя в I./JG27, которая в это время базировалась на аэродроме Дёберитц. При этом ему было присвоено следующее звание - обер-фенрих. Он попал в 3-й авиаотряд, которым командовал обер-лейтенант Герхард Хомут.
Берлин не мог предложить ничего стоящего Марселю, потому что в те дни, в начале 1941 года, в небе над столицей рейха еще не находилось много «дичи». Время проходило в учебных полетах, игре в карты и питье кофе. Эскадрилья радовалась, когда в конце апреля 1941 года ее передислоцировали в Африку после короткого периода пребывания в Югославии.
21 апреля 1940 года I./JG27 начала перелет из Сицилии в Ливию на аэродром Эйн-эль-Газала. При перелете 3-его авиаотряда с Сицилии на первый промежуточный аэродром на ливийском побережье на "Мессершмитте" Марселя, имевшем бортовой номер 13, возникли технические неисправности. Упало давление масла, двигатель начал захлебываться, в кабине появился дым, и Марсель совершил вынужденную посадку на брюхо около шоссе в районе ливийского города Сирте. На попутном итальянском грузовике он через несколько часов добрался до аэродрома.
Когда Марсель спросил командира Герхарда Хомута, что он теперь должен делать, то услышал в ответ: "Вы разбили свой самолет, и теперь добирайтесь "пешком" до фронта". После того как самолеты эскадрильи были дозаправлены, они вылетели дальше, и Марсель остался один. Он узнал, что через час в том же направлении пройдет итальянский транспортный конвой. Собрав свои пожитки, он вышел на шоссе, и вскоре увидел приближающееся облако пыли. Один из грузовиков остановился, и Марсель забрался в кузов. Там оказался итальянский лейтенант, сносно изъяснявшийся на немецком. Когда Марсель спросил, когда они прибудут в Эйн-эль-Газала, итальянец со смехом ответил, что в лучшем случае послезавтра. "Но я должен быть там завтра!", - с отчаянием воскликнул Марсель.
Было уже темно, когда колонна достигла немецкого полевого аэродрома в Виа Балбиа, и Марсель попрощался со своим попутчиком. Однако и тут его ждало разочарование. Дежурный фельдфебель сказал ему, что полетов в Газалу не ожидается, и что он может тут застрять на несколько дней. Он предложил продолжить путь с итальянской колонной. "Если я это сделаю, - ответил Марсель, - то буду в Газале лишь послезавтра, а я должен там завтра к полудню!" Тогда фельдфебель посоветовал ему обратиться к местному квартирмейстеру: "Возможно, Вы сможете получить у него автомобиль". Это была шутка, но спустя десять минут обер-фенрих Марсель, стоя перед генералом Хеллманом, рассказывал о своих злоключениях. В завершении он сказал: "Я должен вернуться в свою эскадрилью завтра. Если меня не будет, то мое звено не сможет взлететь".
Случилась странная вещь, вместо того, чтобы сразу выставить за дверь молодого и дерзкого обер-фенриха, генерал Хеллман пригласил Марселя сесть. Увидев у него Железный Крест 1-го класса, Хеллман попросил его рассказать о боях над Ла-Маншем.
В эмоциональной манере Марсель рассказал о своих победах, о том, как три раза совершал вынужденные посадки, и как один раз чуть было не утонул в Ла-Манше. Когда он закончил, генерал кивнул: "Вы получите автомобиль, но сначала поужинаете со мной. Завтра на рассвете Вы можете взять мой Опель "Адмирал". Или Вы предпочитаете отправиться, не дожидаясь рассвета? Луна яркая и после 23.00 достаточно светло". Марсель ответил, что хотел бы отправиться немедленно. Прощаясь, генерал Хеллман сказал Марселю: "Я думаю, что Вы понимаете, что теперь в благодарность за помощь Вы должны одержать 50 или более побед. Я надеюсь еще услышать о Вас в связи с этим!"
Шофер генерала унтер-офицер Шультце, оказавшийся земляком Марселя, всю ночь и утро гнал свой "Опель" на максимально возможной скорости. И 22 апреля около полудня они были уже на немецкой базе в Дерна, где остановились, чтобы заправить машину. Воспользовавшись паузой, Марсель отправился в штаб, чтобы получить свое денежное довольствие. Когда штабной клерк собрался поставить отметку о получении денег в его личной книжке, и открыл ее на странице, где были записи о награждении, Марсель попросил: "Пожалуйста, только не на этой странице". Тот удивился: "Вы что действительно думаете, что сможете получить что-то большее, чем Железный Крест?!" "Конечно", - ответил Марсель, и получил отметку на другой странице.
Около 17.00 они достигли аэродрома в Газале, т.е. всего лишь спустя два часа после того, как там приземлились "Мессершмитты" его авиаотряда. Отпустив Шультце, Марсель отправился на доклад. Хомут был поражен его скорым прибытием, но сделал вид, что так и должно было быть.
Едва появившись в своей эскадрилье, Марсель был окружен товарищами - "На чем ты добрался? Ведь ни один самолет не приземлялся!" На все вопросы он "скромно" отвечал: "На личном автомобиле генерала", и естественно, что ему никто сначала не верил.
Вечером Марсель получил новый истребитель, но уже с бортовым номером 14, «Желтый 14». Истребительная эскадра состояла из трех групп по три отряда, а каждая эскадрилья — из трех звеньев. Номера на самолетах наносились по следующему принципу: первое звено каждой эскадрильи имело белые номера; второе — красные, а третье — желтые. Если вдруг случайно звеньев оказывалось четыре, то цифры на фюзеляжах рисовались синей краской. На штабном самолете имелись специальные отличительные знаки: двойные или одинарные, прерывистые или сплошные черные линии. Истребительный отряд обычно состоял из двенадцати — шестнадцати машин, а группы — из сорока — шестидесяти, численность эскадры достигала примерно ста пятидесяти самолетов-истребителей.
Вскоре этот «Желтый 14» станет знаменитым.
Африканская карьера
В конце апреля 1941 года 27 эскадрилья была переброшена в Ливию на аэродром Эйн-эль-Газала. Здесь, в Северной Африке, в полной мере раскрылся талант Марселя как летчика-истребителя. Этому немало способствовали два важных обстоятельства: во-первых, на аэродромах в пустыне не было женщин, а во-вторых, его наставником стал опытный пилот и командир группы гауптман Эдуард Нойман. Он в полной мере оценил способности Марселя, понял его характер, и, используя его положительные качества, смог сделать из Марселя настоящего офицера и выдающегося аса.
23 апреля Марсель одержал свою первую победу в Северной Африке, сбив "Харрикейн" в районе Тобрука. В тот же день вечером, когда "Мессершмитты" 27 эскадрильи опять прикрывали над Тобруком Ju-87, их атаковало 73 "Харрикейна". На этот раз Марселю не удалось сбить ни одного самолета, но зато его "Мессершмитт" сам попал под огонь "Харрикейна". Был поврежден двигатель, несколько пуль пробили фонарь, пролетев в нескольких сантиметрах от головы Марселя. Истребитель начал терять скорость, но ему все-таки удалось дотянуть до аэродрома в Газале. Механики насчитали 30 пробоин в "Мессершмитте" Марселя.
Первого мая 8 "Мессершмиттов" авиаотряда Марселя прикрывали Ju-87, атакующие позиции англичан в районе форта Аркома. Одно звено вел обер-лейтенант Герхард Хомут, второе - Марсель. Они уже почти достигли Аркомы, когда Марсель заметил 6 английских истребителей, кружащих над фортом на высоте 4000 метров. Это были "Харрикейны". "Мессершмитты", набрав высоту, заняли позицию со стороны солнца. Первым англичан атаковало звено Марселя, при этом он сам нацелился на ведущий "Харрикейн". Англичанин попытался отвернуть влево, но было уже поздно. Получив несколько попаданий, "Харрикейн" задымил и быстро пошел вниз. Марсель начал преследовать его ведомого, который уходил в сторону Тобрука. Он быстро догнал его и короткой очередью сбил. Это были 10-я и 11-я победы Марселя.
14 июня в воздушном бою над Тобруком "Мессершмитт" Марселя был снова подбит. Двигатель начал терять мощность, на лобовом стекле фонаря появились брызги масла, а в кабину стал пробиваться дым. Звук двигателя становился все слабее и все более хриплым, температура масла уже почти достигла 100°, а высота была всего около 1200 метров. Марсель направил самолет в юго-западном направлении от Тобрука, надеясь дотянуть до позиций своих войск. Он периодически останавливал и снова запускал двигатель, чтобы хоть как-то замедлить рост температуры масла и предотвратить пожар. "Мессершмитт" опускался все ниже и ниже. Он летел уже на высоте около 300 метров, температура масла дошла до 150°, а Марсель все еще видел под собой английские оборонительные сооружения. Самолет продолжал снижаться, едкий дым заполнял кабину, затрудняя дыхание. Внезапно Марсель увидел плоский клочок грунта, и, развернув "Мессершмитт", сразу же сел на брюхо. Едва самолет замер, Марсель выскочил из кабины, и бросился в сторону, ожидая взрыва или пожара. К счастью, ни того, ни другого не произошло.
16 июня в 50 км от аэродрома Газала в бою с тремя "Харрикейнами" самолет Марселя опять был подбит. И снова был поврежден двигатель. Вытекающее масло полностью забрызгало фонарь, и Марсель ничего не видел даже в десяти метрах перед собой. Его ведомый Райнер Пёттген, подойдя вплотную к "Мессершмитту" Марселя, "повел" его обратно на аэродром, говоря по радио, что нужно делать. Ориентируясь только по этим командам, Марсель совершил успешную слепую посадку.
Сразу после этого Марсель был вызван к гауптману Нойману. Тот сказал: "Марсель, в подавляющем большинстве случаев, мы ведем бой с превосходящим по численности противником. Поэтому желательно, чтобы пилот имел двойную дозу благоразумия и обдумывал свои действия. Нет ничего позорного в том, чтобы в течение четырех недель оставаться без побед. Вы будете иметь большее число побед, если сможете сохранять в бою спокойствие и хладнокровие. Тогда возможно будет использовать вашу тактику вхождения в центр оборонительного круга англичан. Когда же я анализирую Ваши последние вылеты, то вижу в них больше удачи, чем смысла. То, что Вы делаете, не больше чем обман смерти, а в "награду" Вы отправляете в песок наши самолеты одним за другим. Вы очень хороший летчик, Марсель, я знаю это. Но мы находимся на фронте, а не на авиационном шоу, и "томми" стреляют в нас. Я приказываю Вам, чтобы прекратили свой "высший пилотаж" в бою. Лучше Вы будете раз в четыре дня сбивать один вражеский самолет, чем каждые два дня мы будем ремонтировать Ваш! Вы будете иметь серьезные проблемы, если только сделаете еще одну из ваших сумасшедших атак, понимаете?!" После этого Нойман налил себе и Марсейлю вина, и произнес тост: "За Ваши успехи, но торопитесь медленно!".
17 июня, когда "Мессершмитты" 3./JG27 сопровождали к Тобруку Ju-87, Марсель атаковал и сбил один "Харрикейн". А спустя несколько секунд сам едва не попал под огонь другого "Харрикейна". Лишь своевременное предупреждение ведомого Пёттгена спасло Марселя. Англичанин снова попытался зайти в хвост, но Марсель теперь был начеку и действовал безупречно. Он выполнил энергичный разворот и расправился с противником.
Осенью 1941 года число побед Марселя стало быстро расти. 9 сентября в ходе разведывательного полета он сбил над заливом Соллум "Харрикейн", при этом израсходовав лишь 22 снаряда.
Утром 24 сентября в ходе свободной охоты "Мессершмитты" 27 эскадрильи южнее Гамбута на высоте 6000 метров перехватили 9 "Мэрилендов". Марсель атаковал крайний правый бомбардировщик, и с первого же захода повредил ему правый двигатель. Он повторил атаку, приблизившись сзади к "Мэриленду" на дистанцию 80 метров и бомбардировщик упал в море. Затем около 17.00 "Мессершмитты" 27-ой в районе Халфайи встретили 18 "Харрикейнов". Всего в ходе 15-ти минутного боя было сбито 6 "Харрикейнов", из них на счету Марселя - 4. Таким образом, в этот день Марсель записал на свой счет сразу пять побед.
3 ноября Марсель был награжден Почетным кубком Люфтваффе. В это время на его действия впервые обратил внимание рейхсмаршал Герман Геринг, и с этих пор ему регулярно будут докладывать об успехах молодого летчика.
В ноябре 3-ий авиаотряд был отозван в Германию для переоснащения новыми истребителями Bf-109F-4, и вернулся обратно в Ливию лишь 4 декабря. 2 декабря Марсель был награжден Германским Крестом в Золоте. Он стал первым пилотом в Северной Африке, получившим эту награду.
5 декабря, впервые вылетев на новом "Мессершмитте", Марсель сбил "Харрикейн".
Около полудня 20 декабря в районе аэродрома Гот-эль-Берсис, куда перебазировалась 27 эскадрилья, появились английские бомбардировщики. На аэродроме объявили тревогу, пилоты, и среди них Марсель с Пёттгеном, бросились к самолетам. Когда они уже заняли места в кабинах, Петтген неожиданно заметил, что англичане развернулись, и теперь направлялись прямо к аэродрому. Он крикнул Марсейлю: "Иохен, быстро назад!" Они выскочили из самолетов и, что есть силы, побежали к ближайшей траншее. Едва они успели спрыгнуть в нее, как на взлетную полосу посыпались бомбы. После того, как налет закончился, Марсель с Пёттгеном пошли обратно к самолетам. Там механик показал Марсейлю большой осколок, который попал точно в кабину его "Мессершмитта": "Похоже, герр лейтенант, Вы можете сегодня вечером отпраздновать свой второй день рождения". Марсель кивнул и молча пожал руку Пёттгену, который не раз уже спасал ему жизнь в воздухе, но теперь это случилось и на земле.
В конце декабря 1941 года Марсель заболел тропической лихорадкой и был отправлен в госпиталь в Афины. Там он получил известие о трагедии, постигшей его семью - умерла сестра Инге. После поездки домой в Берлин, Марсель вернулся в Северную Африку в конце января 1942 года. Теперь он стал необычно серьезным и молчаливым.
Ранним утром 8 февраля Марсель сопровождал разведывательный самолет. В 07.45 он вернулся и уже заходил на посадку с выпущенными шасси, когда услышал по радио предупреждение с земли о группе истребителей противника позади. Приземляться Марсейлю было опасно, и он в одиночку принял бой с семеркой P-40. Этот бой в разных источниках описывается по-разному, но в результате два P-40 оказались на земле. Один из британцев попал в плен.
В этот же день Марсель сбил еще два P-40 и стал первым немецким пилотом в Северной Африке, преодолевшим рубеж в 40 побед. 12 февраля счет Марселя вновь пополнился сразу на 4 самолета, а 21 февраля он сбил уже 50-й самолет.
22 февраля лейтенант Ханс-Йоахим Марсель был награжден Рыцарским Крестом, который был вручен ему спустя два дня.
В начале марта Марсель получил отпуск для отдыха и поездки домой в Германию, и вернулся обратно 24 апреля. И уже 1 мая Марселю было присвоено звание обер-лейтенанта.
По мере приобретения опыта Марсель выработал свои приемы ведения боя. Например, для того, чтобы занять выгодную позицию, он не только снижал обороты двигателя, но нередко выпускал закрылки, чтобы уменьшить радиус виража.
Марселя признавали мастером борьбы с самолетами, идущими в оборонительном круге. В этом случае он предварительно разгонял свой "Мессершмитт" в пикировании, затем горкой набирал высоту с таким расчетом, чтобы стремительно приблизиться к одному из самолетов противника. Здесь он давал короткую очередь с близкой дистанции и, используя запас скорости, уходил вверх над кругом и в сторону. Тут же снова доворачивал в сторону круга и теперь уже атаковал очередной самолет с пикирования. Эти маневры Марсель исполнял настолько стремительно и точно, что нередко успевал сбить несколько самолетов противника. Ведомый Марселя в таких случаях даже не пытался следовать за ведущим, а оставался высоко над оборонительным кругом, и лишь подсчитывал количество сбитых.
3 июня "Мессершмитты" эскадрильи Марселя прикрывали Ju-87 во время налета на форт Бир Хакейм. Шесть истребителей во главе с Марселем, летя на большой высоте, прикрывали "Юнкерсы" сверху. Достигнув цели, пикировщики устремились вниз, в то время как "Мессершмитты" на высоте около 2000 метров описывали широкий круг над фортом. В это время неподалеку были замечены 12 "Томагавков во главе с командиром крыла Бересфордом. "Мессершмитты" Марселя мгновенно развернулись и пошли на противника, расстояние между ними быстро сокращалось. До "Томагавков" было всего лишь несколько сотен метров, когда они внезапно повернули и выстроились в плотный оборонительный круг. Марсель уже знал, как бороться с такой тактикой противника. Пока остальные 5 "Мессершмиттов" прикрывали его от неожиданной атаки со стороны, он буквально "рвал" на части оборонительный круг. В течение нескольких минут Марсель сбил сразу 6 "Томагавков"!
После приземления оружейник подсчитал боеприпасы, израсходованные Марселем в бою. Оказалось, что на 6 сбитых самолетов было израсходовано 10 снарядов пушки и три с половиной сотни пулеметных патронов.
Марсель стал бесспорным асом и лидером 27-ой эскадрильи, в этот день общее число его побед достигло 75-ти. И 6 июня 1942 года он был награжден Дубовыми Листьями к Рыцарскому Кресту. А уже 8 июня. обер-лейтенант Марсель в свои 22 года был назначен командиром 3-его авиаотряда 27 эскадрильи.
10 июня в небе над Бир Хакеймом разгорелся крупный бой, в котором только с немецкой стороны участвовал 51 "Мессершмитт". Тогда пилоты 27-ой сбили 8 английских истребителей, и снова Марсель был лучшим, одержав в течение 15 минут 4 победы.
Вечером 13 июня "Мессершмитты" 27-ой прикрывали группу Ju-88, когда в районе Тобрука их встретили 20 Р-40. В ходе боя Марсель снова за пять минут сбил 4 самолета. Первые три он сбил в течение 3-х минут, тем временем четвертый на предельно малой высоте попытался уйти. Марсель быстро догнал его и дал очередь. Оба самолета в этот момент летели на высоте около 2-х метров над землей. Английский самолет накренился, и зацепив левым крылом землю, превратился в груду обломков. По четыре самолета в одном бою Марсель сбил 15 и 16 июня.
17 июня в одном бою он сбил 6 самолетов и достиг отметки в 101 победу. На обратном пути Марсель догнал эскадрилью "Харрикейнов", и в течение пяти минут летел незамеченным позади них. Когда же он попытался их атаковать, у него неожиданно отказало вооружение, и он сам сразу же был атакован парой "Харрикейнов". Маневрируя на высоте нескольких метров над землей, Марсель смог оторваться от англичан.
Он стал 11-м по счету пилотом Люфтваффе, преодолевшим рубеж в 100 побед, и в то же время первым, добившимся подобного результата в боях на Западе и в Африке. За 17 последних дней он сбил 33 самолета. Совершая ежедневно по 5-6 боевых вылетов, он практически без перерывов с утра до вечера находился в воздухе. Все свои действия в бою он довел до автоматизма. Иногда казалось, что это не человек, а машина, запрограммированная на достижение победы над врагом. В среднем на один сбитый самолет он тратил около 15 выстрелов.
На следующий день Марселя отправили в Германию на отдых и для вручения Мечей к Рыцарскому Кресту. Мечи вручал лично Гитлер в Растенбурге, затем были встречи с Герингом в Каринхалле, а в Берлине Марсель был гостем у доктора Геббельса. Его имя было вписано в книгу почетных граждан Берлина. Он мешками получал письма, в основном от женщин. В немецких газетах его называли "Орлом Африки", "Юным Львом", а итальянцы - "Звездой Африки" и "Звездой пустыни". Марселя узнавали на улицах.
Во время своего отпуска Ханс обручился с Ханнелизой Бахар, вместе с которой учился еще в школе. И уже 22 августа Марсель вернулся в Северную Африку.
День 01.09.42 вошел в историю Люфтваффе. Раннее утро не предвещало ничего необычного. Группа в составе шести машин, где ведущими были Густав-Зигфрид Рёдель, Рудольф Зиннер и Эрих Кренцке, получила задание на свободную охоту в районе Эль-Имаида. Они взлетели в 7.36 и через десять минут встретили две большие группы бомбардировщиков "Балтимор" и "Бостон", которые строем шли к цели под прикрытием восьмидесяти истребителей. Попытка прорваться к бомбардировщикам не увенчалась успехом. В завязавшемся бою Зиннер сбил два истребителя, а Рёдель - одного. Самолет Кренцке был подбит и со снижением ушел на свою территорию.
В 7.40 вылетели еще четыре Bf-109 из II./JG27, которые вскоре встретились с восемью бомбардировщиками и двадцатью истребителями. Состоявшийся воздушный бой закончился безрезультатно, но бомбардировщикам не удалось прицельно отбомбиться. Через некоторое время в этот район пришли на штурмовку наземных войск двенадцать "Харрикейнов". Их непосредственно прикрывали около тридцати "Харрикейнов", а выше - вторая группа истребителей "Спитфайр. В это время над полем боя появились Ju-87, эскортируемые истребителями I./JG27, и "Спитфайры" отвалили в их сторону. Четверка немецких пилотов из II./JG27 решительно атаковала "Харрикейны" прикрытия и связала их боем. Немцы продолжали наращивать свои силы в воздухе - к району боя подошли еще десять Bf-109, которые с ходу поддержали атаку своей четверки. "Харрикейны" попали в очень тяжелое положение и передали по радио призыв о помощи, но он остался без ответа. В воздухе творилось невообразимое - огромное количество самолетов, сосредоточенное в небольшой области воздушного пространства, разбившись на группы, вели ожесточенный бой.
Тем временем к месту битвы подошла еще одна группа Ju-87. Их прикрывали 15 истребителей I./JG27 и 15 из III./JG27. В составе истребителей была и 3./JG27 Ханса-Йоахима Марселя. Его ведомым в этом бою был обер-лейтенант Йозеф Шланг. Эскадрилья снизилась до высоты 3500 метров. В это время Марсель заметил около десяти "Томагавков", которые направлялись в сторону бомбардировщиков. Марсель, не теряя времени, дал команду атаковать и сделал боевой разворот навстречу противнику. "Томагавки" разделились на две группы: четыре истребителя изготовились для атаки бомбардировщиков, остальные стали разворачиваться навстречу Марсейлю. Тот решительно зашел в хвост отставшему истребителю противника и с дистанции сто метров открыл огонь. "Томагавк" опрокинулся через левое крыло и камнем пошел вниз. Летчик не спасся. Было 8.26. Ведомый, обер-лейтенант Шланг, педантично отметил на карте место падения самолета и время. Марсель не стал наблюдать за сраженным противником, а сразу атаковал следующий истребитель. Тот выпал из строя, волоча за собой толстый шлейф черного дыма. Было 8.28. Столб огня на земле вырос в сотне метров от места падения первого самолета.
-обратите внимание на "хвост".
Бомбардировщики тем временем отбомбились и на малой высоте стали уходить в сторону своей базы. Эскадрилья Марселя освободилась от опеки и продолжила воздушный бой. Один из "Томагавков" опрометчиво покинул свою группу и попробовал приблизиться к "Юнкерсам". Но Марсель, сделав резкий разворот в сторону противника, дал короткую очередь и Р-40 взорвался. Оставшиеся "Томагавки" покинули район боя.
"Мессершмитты" развернулись на запад и стали догонять свои бомбардировщики. Внезапно в наушниках раздался крик: "Спитфайры!" Все истребители ушли достаточно далеко, и только Марсель с ведомым немного отстали, рассматривая полыхающие на земле самолеты. Сверху на них в плотном строю стремительно пикировала шестерка "Спитфайров". Марсель отреагировал мгновенно, полностью использовав те несколько секунд, которые были в его распоряжении: решительный выход в лобовую и длинная очередь по фронту приближающегося противника. Трасса чуть не накрыла все самолеты. "Спитфайры" отвалили в сторону и тут же стали разворачиваться в направлении немецкого пилота. После нескольких резких маневров он зашел в хвост последнему истребителю противника и с восьмидесяти метров расстрелял его. Летчику удалось выброситься с парашютом. Было 8.39. В двадцати километрах юго-восточнее Эль-Имаида "Спитфайр" врезался в землю. Противник почувствовал, что ему противостоит очень сильный пилот, и сразу потерял инициативу. Марсель воспользовался нерешительностью соперников, пикированием быстро ушел на восток и вскоре соединился со своими товарищами, которые на большой скорости уже спешили на помощь.
В 9.14 3./JG-27 приземлилась на своем аэродроме. Механики и оружейники поздравили Марселя с победами и стали быстро готовить его самолет к очередному вылету.
В 10.20 поступила команда на вылет. Двадцать истребителей взяли курс на Алам-эль-Халфу, куда уже направились бомбардировщики. Над районом боевых действий наземных войск уже находились английские бомбардировщики, которых прикрывали около шестидесяти истребителей. Одна из британских эскадрилий оставила свои бомбардировщики и направилась в сторону Ju-87. Примерно на половине пути их встретили истребители Марселя. Англичане стушевались и сразу стали в оборонительный круг. Но им не повезло - Марсель был непревзойденным мастером по этому оборонительному построению. Он приказал своему ведомому быть наверху и наблюдать, а остальным продолжать выполнение боевой задачи. Дальше повторилась история, которая произошла 3 июня - Марсель сбросил скорость, крутой спиралью вошел в круг и с расстояния 50 метров сбил Р-40. Через тридцать секунд из строя вывалился еще один самолет. Командир истребителей противника не выдержал и вышел из круга, тут же рассыпавшегося. Самолеты развернулись на северо-запад и в беспорядке стали удирать. Марсель, который находился выше, без труда на пологом пикировании догнал их и последовательно на преследовании сбил еще четыре машины противника, окончательно потерявшего голову. Шесть самолетов были уничтожены за шесть минут.
Оставив убегающую пару, Марсель вернулся назад и по пути встретил группу Р-40, которая следовала в восточном направлении. С ходу атаковал и сбил еще один истребитель. После этого развернулся на север и ушел в сторону своего аэродрома, догоняя товарищей. Внезапно он увидел одинокий Р-40, летящий в ста метрах ниже его в направлении своей территории. Из двигателя тянулась тонкая струйка белого дыма - летчик выжимал из своего самолета максимальную скорость. Это была очень легкая цель. Короткая очередь - и взрыв на земле. Летчик не выпрыгнул.
В 13.58 была объявлена тревога, и 3./JG27 отправилась на задание. Но Марселю пришлось остаться на земле - при выруливании на старт у его самолета лопнула шина.
В 17.00 отряд получил очередное боевое задание, и двадцать один истребитель под командованием Марселя вылетел на прикрытие Ju-88. Около 17.40 со стороны солнца они были атакованы в лоб пятнадцатью Р-40 и "Харрикейнами". На секунду в рядах немецких летчиков наступило замешательство, но очень быстро они пришли в себя - проявилась их высокая летная выучка. Обер-фельдфебель Гюнтер Штайнхаузен быстро сбил один самолет противника. Далее эстафету подхватил Марсель. Между 17.47 и 17.53 он сразил пять Р-40. Другие немецкие пилоты сбили еще 3 самолета. Это был разгром.
Всего в этот день RAF потеряли 26 самолетов - остальные были сбиты зенитной артиллерией. С семнадцатью победами, одержанными в трех боевых вылетах, Марсель стал рекордсменом по числу сбитых самолетов за один день на Западном фронте. За это достижение 2 сентября он был награжден Бриллиантами к Рыцарскому Кресту.
Герман Геринг прислал телеграмму: "Не прекращаю гордиться Вашими успехами! С непреклонным боевым духом Вы идете к победе, и побеждаете англичан, где бы Вы с ними не столкнулись в воздухе! Я благодарю Вас, и с радостью поздравляю с тем, что фюрер наградил Вас за храбрость высшей наградой Рейха! Уверен, мой дорогой Марсель, что вместе со мной и весь немецкий народ видит в Вас одного из самых больших героев этой войны! Ваш Геринг". Телеграммы пришли также от Геббельса, фон Риббентропа, фельдмаршала Мильха, но самую большую радость Марселю доставило поздравление от командира StG3 оберст-лейтенанта Вальтера Зигеля. Он писал: "Вы достигли многих своих побед, защищая наши "Юнкерсы". Без Вашего прикрытия многие наши задания были бы не выполнены. С Вами мы всегда чувствуем себя защищенными и в безопасности!"
В эти дни Марсель находился на вершине своей славы. Со 2 по 11 сентября он сбил еще 24 самолета. Вечером 15 сентября 43 Bf-109 из JG27 сопровождали группу Ju-87, когда западнее Эль-Аламейна их атаковали 35 "Киттихоков". В ходе ожесточенного боя немцы сбили сразу 17 Р-40. Причем бой проходил над немецкими позициями, и наземные части подтвердили все победы, в то время как англичане сообщали о потере только 6-ти самолетов и еще о 2-х поврежденных. На счету Марселя в этот день было 7 Р-40. Общее число его побед достигло 151-й, т.е. столько же, сколько было на тот момент у двух других асов Люфтваффе - Гордона Голлоба и Хермана Графа.
16 сентября Марселю было присвоено звание гауптмана.
Узнав о новом успехе Марселя, генерал-фельдмаршал Роммель пригласил его к себе. При встрече он сказал: "Я поздравляю Вас, Марсель, с Вашим новым успехом! Я восхищаюсь Вами и счастлив, что Вы здесь со мной! Благодарю Вас и Ваших товарищей за эффективную поддержку, которую вы оказываете нашим войскам!" Два героя Африки встретились первый и последний раз в жизни.
26 сентября Марсель одержал семь побед в двух боевых вылетах. Причем последний поединок со "Спитфайром" оказался не простым: английский летчик был достойным противником. Маневрируя на максимальной скорости на высоте всего лишь около 100 метров, оба истребителя поочередно оказывались в выгодной позиции для стрельбы. Однако в последний момент каждый из них уходил из прицела противника. Вскоре, у Марселя на приборной доске загорелась красная лампочка. Это означало, что топлива осталось всего на 15 минут полета. Надо было как можно быстрее заканчивать поединок! Но бой продолжался еще 11 минут, без каких-либо намеков на то, что кто-то из противников уступит. В один из моментов, Марсель резко отвернул в сторону солнца, "Спитфайр" последовал за ним. Марсель, воспользовавшись тем, что англичанин на несколько секунд был ослеплен солнечными лучами, мгновенно отвернул в сторону. Выполнив на максимальной скорости разворот на 360° с минимальным радиусом, Марсель оказался в 100 метрах позади англичанина. "Спитфайр" получает множество попаданий. Сразу же загорается двигатель, а чуть позже у него отламывается плоскость, и он падает на землю. Это была 158-я, и, как потом оказалось, последняя победа Марселя.
Когда 21-летний пилот обер-фенрих Марсель прибыл в Африку, он являлся всего лишь одним из многих молодых людей, ищущих возможности поднабраться опыта и показать себя в бою, ну и, конечно, внести свой вклад в победоносное завершение войны. Успехи Марселя на первых порах не внушали поводов для оптимизма. Рассерженный командир сделал запись в личном деле: «Недостаток дисциплинированности в воздухе» — так это называлось в Люфтваффе.
Среднего роста и веса молодой человек с точеным профилем носил длинные светлые волосы и напоминал Манфреда фон Рихтгофена, немецкого аса Первой мировой войны, знаменитого Красного Барона. Оба очень любили летать. Марселю понадобилось всего шесть месяцев, чтобы превратить полет в высокое искусство.
Во время летнего наступления Роммеля в 1941 году имя Марселя уже звучало среди тех, кто отправлялся на задание по уничтожению вражеских самолетов. Но встречались и лучшие, чем он, пилоты-истребители, даже в Африке. В оборонительных боях в ходе британского наступления зимой 1941/42 г. Йоахим стал одним из асов эскадрильи.
«Желтый 14» скоро стал синонимом храбрости и смертоносного мастерства. Весной 1942 года художник эскадрильи, Штёндлер из Мюнхена, разрисовал стену в квартире капитана Хомута в духе хобби командира эскадрильи. Каждого пилота эскадрильи он изобразил как сидящего за инструментом органиста. Каждый сбитый самолет служил одной трубой органа. Многие с несчастными лицами сидели за органами без единой трубы. Но у виртуоза Марселя, нажимавшего на все педали инструмента, волосы развевались по ветру. В его органе было немало труб.
Техника ведения боя Марселя, достигшего столь больших успехов за сравнительно короткое время, стала образцом для летчиков-истребителей. Он служил примером для подражания, но никто не мог приблизиться к нему. От трех до шести вражеских машин сбивал он за один воздушный бой. Однажды, в боевом журнале учета за ним по итогам трех боевых вылетов записано семнадцать побед. Утром того особенного дня он за двенадцать минут сбил девять вражеских самолетов. Капитан Францискет, сам обладатель Рыцарского креста, вылез из своей машины и пожал ему руку.
— Я забыл о бое, когда увидел, как Марсель разделывается с противником.
Унтер-офицер Райнер Пёттген, который в течение месяцев летал с Марселем ведомым, в деталях описал, как трудно было держать строй с его ведущим, прикрывать его и еще считать сбитые им самолеты. Марсель использовал замешательство, которое вызывало у вражеских самолетов его внезапное нападение, с крутого разворота атаковал отбившуюся от строя машину. Глаза его ни на миг не выпускали из поля зрения вражеский самолет, когда он нажимал на гашетку пушек и пулеметов. Он проделывал все это почти механически. Пёттген утверждал, что Марсель, выполняя крутой разворот, сбрасывал газ почти до минимума. Таким образом, радиус виража всегда оказывался наименьшим, что позволяло асу зайти и ударить в «брюхо» самолету противника. Его техника прицеливания была особым искусством. Ко всему прочему он удивительно быстро оценивал ситуацию и принимал верное решение.
После самых трудных воздушных поединков и наибольшего числа побед у Марселя был самый низкий показатель по расходу боеприпасов.
Трудно сейчас проанализировать технические и тактические возможности Марселя. Можно только назвать их превосходными и сказать, что он обладал природным даром в сочетании с опытом, инстинктом и решительностью, сделавшими его виртуозом. Он летал легко и просто, так, как будто делал какое-то повседневное дело, которое как нечто само собой разумеющееся делают тысячи людей, он летал так, словно это не у самолета, а у него были крылья.
Когда немецкая бронетехника достигла египетского пограничья и вышла к Эль-Аламейну, Марсель стал после самого Роммеля самым знаменитым человеком в Африке. Он получил наиболее высокие немецкие и итальянские награды — Рыцарский крест с дубовыми листьями и мечами и очень редко присуждаемую итальянскую Золотую медаль за храбрость, Роммелю и Нерингу приходилось довольствоваться только серебряными. Правда, Марсель, в отличие от Роммеля и Неринга, не говорил Дуче того, что оно о нем думает.
Марсель представлял собой тип людей, которые уже стали редкостью, — рыцарственный воин и романтик, в совершенстве освоивший особое техническое искусство. Но прошло немного времени, и черты юноши, ведущего постоянную схватку со смертью, погрубели. Выбираясь из самолета после каждого задания, он казался все более бледным и утомленным. Его первым желанием было закурить сигарету, которую он держал в дрожащих пальцах. Любой, кто видел Марселя в такие моменты, поневоле думал о том, каких колоссальных затрат сил и энергии требует от этого молодого человека война под жарким африканским солнцем. Но молодость и здоровье не позволяли ему превратиться в невротика. Он стряхивал с себя печальный опыт, как собака, отряхивающаяся от воды. Генералы и высокопоставленные офицеры штабов войск стран «оси» чуть ли не ежедневно навещали его там, где он квартировал. Входя в его палатку среди африканских дюн, человек словно бы попадал в богемное кафе где-нибудь в Риме или Париже. С одного бока палатки находился небольшой бар, за которым стоял южноафриканский чернокожий, Маттиас. Стулья были сделаны из оперений британских бомб. Старые бухты телеграфного провода служили в качестве столов; софу и кресло смастерили из мешков с песком и противомоскитной сетки. Патефон не умолкал до поздней ночи. Звучали аргентинские румбы, итальянские песни и каждый вечер неизменная «Лили Марлен». Здесь Марсель со своими товарищами пилотами сидел за выпивкой, забывая о войне.
Военная карьера Марселя достигла пика в сентябре 1942 года, когда он только за один месяц сбил совершенно невероятное количество британских самолетов — 61! Больше, чем кто-либо, за всю историю, включая фон Рихтгофена.
Ханс Йоахим Марсель записал на свой счет 158 побед (182 боевых вылета, 101 P-40, 30 "Харрикейнов", 16 "Спитфаиров", 4 двухмоторных бамбардировщика). После 125-й он к своему двадцатидвухлетию получил бриллианты к своему Рыцарскому кресту. Ганс Рудольф Марсель, его брат, уже позже рассказал, что в действительности Йоахим не получал этой самой высокой из немецких наград, которую сделали по специальному эскизу в соответствии с личными указаниями Гитлера. Не получила ее и семья после смерти аса.
Трагедия
Ханса Йоахима Марселя победил не вражеский летчик. Причиной гибели стала техническая неполадка. Райнер Пёттген, который находился рядом с ним на том последнем задании, так описал трагедию:
«Было утро 30 сентября 1942 года. Мой высотомер показывал 1500 метров. Мы возвращались в составе 3-го авиаотряда из рейда в район Каира без боевого соприкосновения с неприятелем. Мой "Мессершмитт" летел крыло к крылу с "Желтым 14" капитана, как бывало уже сотни раз. Часы на приборной доске показывали 11.35. Мы ни о чем не беспокоились. Что могло случиться? Я вспоминал об отчаянной схватке Ханса Йоахима тремя днями раньше, 27 сентября. На высоте двух тысяч метров он встретился с британским асом, который имел тридцать пять побед и считался рекордсменом на Северо-Африканском ТВД. Марселю понадобилось двенадцать минут, чтобы сбить его. На земле он сказал: "Такого противника я еще не встречал, — и добавил с восхищением: — Его виражи были просто великолепны".
Голос Марселя в наушниках шлемофона оторвал меня от раздумий: "У меня в кабине дым". Я посмотрел и через несколько метров, что разделяли нас, увидел под сиявшим на солнце фонарем кабины лицо капитана — белое как снег. Левой рукой он открыл заслонку, и из кабины повалил дым. Я посмотрел на карту. До немецких позиций под Эль-Аламейном оставалось три минуты лёта.
Наземная станция приняла от Марселя первый сигнал SOS. В эфире послышалось: "Что у вас происходит, Эльба 1? Прием". — "Я почти ничего не вижу", — то и дело повторял Йоaхим. Наше звено сомкнулось. Мы взяли его в центр и вели по рации. Наши возгласы: "Право на борт! Влево!" то и дело прерывались его: "Я ничего не вижу". Я крикнул ему: "Только две минуты до Эль-Аламейна".
С земли дали приказ: "Прыгайте!", но Марсель не желал покидать самолет над вражеской территорией. Он не видел себя в роли военнопленного.
Секундная стрелка часов на приборной доске сделала ровно три круга: 11.38».
Внизу, у «Дьявольского сада "L"» у одного из орудий 707-й механизированной батареи, стрелок, унтер-офицер Бауэр, приставил к глазам бинокль, глядя на немецкие истребители, и крикнул товарищам:
— Один из них горит!
Из самолета валил черный густой дым.
Но в воздухе на высоте полутора тысяч метров Пёттген посмотрел на «Желтый 14» и потом вперед. Там находилась Белая Мечеть — немецкие рубежи. Дотянет ли? Кабину заволакивал дым. Что? Что сказал Ханс Йоахим? Дыхание ему перехватывало.
— Все... я... я больше не... не могу — и снова: — Я должен... должен выбраться. Делаю широкий разворот влево.
Когда Пёттген рассказывал об этом годами позже, на его лбу выступал пот, точно товарищ аса переживал все случившееся вновь.
«Марсель перевернул машину на спину, фонарь кабины сорвало, словно от удара некоего огромного невидимого кулака. Теперь он должен был прыгать. "Ханс Иоахим прыгнул", — сказал я по рации. Но что случилось? Дьявольщина, его машина шла в пологом планировании. Он оставался в ней. Когда он наконец прыгнул, его ударило о хвостовое оперение.
Он падал! Падал вниз камнем. Но где же белый цветок парашюта?
Через четверть часа мы приземлились среди дюн. Одного из нас с нами не было. Одного из 12-го звена...»
Капитан Францискет привез тело. Он нашел его в семи километрах к югу от Белой Мечети.
Пилоты звена сидели за столом молча. Маттиас, чернокожий из Трансвааля, денщик Марселя, исчез. С кухни, где он обычно трудился, не доносилось ни звука. Из пустыни он вернулся только вечером. Маттиас принес ожерелье из ракушек и протянул его Пёттгену.
— Что это, Маттиас?
— Пятьдесят семь раковин, господин. Пятьдесят семь побед с тех пор, как я пришел служить капитану в конце августа. Я их специально подбирал. Иногда долго не мог найти подходящей, но потом находил ту, что надо, белую и красивую.
Матиас гордился ожерельем, но слезы текли по его черным щекам.
— Положите это в могилу, - сказал он, повернулся и вышел из палатки.
Через 3 года Матиаса уже во Франции поймали и расстреляли маки. Его ожерелье из раковин положили в гроб Марселя. Когда его хоронили, ожерелье лежало на груди аса и сияло ярче, чем любые бриллианты, — знак любви чернокожего человека.
-памятный знак на месте гибели
Эпилог
Всего Марсель совершил 388 боевых вылетов, проведя в воздухе в общей сложности 482 часа и 49 минут.
В 1954 году прах Ханса-Йоахима Марселя был перезахоронен на немецком мемориальном кладбище в Тобруке, а на месте его гибели был установлен новый памятник в виде пирамиды.
В 1975 году одна из казарм Бундеслюфтваффе была названа в честь Ханс Йоахима Марселя.
.в 43 году Германия явно стала проигрывать войну и речи о наступательных операция фактически не шло.
Да. Но воевать-то то этот крейсер начал не в сорок третьем. Пока фашисты предпринимали жалкие попытки отстоять свои бастионы, гибли тысячи и сотни тысяч людей. Причем уже в основном немецких.
Quote (BlackMagic)
С другой стороны я не против, что бы нашу Родину тряхнуло, но только по власти..
Наш главный враг - это наше правительство и армия чиновников разного уровня. А уж они куда мощнее уничтожают нашу страну чем все внешние противники.
Quote (Слепой)
Кожедуб
Ну это известный герой.
Quote (Слепой)
Покры́шкин
Да, трижды героями становились редко. О таких людях не нужно ничего говорить - они сами уже все сказали.
Да. Но воевать-то то этот крейсер начал не в сорок третьем.
мы говорим не о начале его карьеры, а о конце.
Quote (genby6414)
Наш главный враг - это наше правительство и армия чиновников разного уровня. А уж они куда мощнее уничтожают нашу страну чем все внешние противники.
Я о том же.
Quote (genby6414)
Пока фашисты предпринимали жалкие попытки отстоять свои бастионы, гибли тысячи и сотни тысяч людей. Причем уже в основном немецких.
Будь эти попытки жалкими, миру не пришлось бы собирать и бороться с 1944 года против 15 миллионов солдат с помощью 50 миллионной армады из Союзников и Советов. Так что назвать их жалкими язык не поворачивается. Мы и так то ели ели их выбили, а ты говоришь "жалкие"...
Математик, вот об этом я и говорю, в течении последних лет. Главное, посмотрите в каком положении сейчас ветераны в Германии(даже ветераны тех же Waffen SS) и в каком положении ветераны на территории бывших ССР.
(10 марта 1917 года деревня Абакшино Вологодского района Вологодской области — погиб 24 августа 1941 года, Новгород). Герой Советского Союза, младший политрук танковой роты. Первым в истории закрыл своим телом вражеский пулемёт.
Биография
Александр Панкратов родился 10 марта 1917 года в деревне Абакшино Вологодской области. В семье, кроме него, воспитывалось ещё трое детей. В пятилетнем возрасте лишился отца.
С отличием закончил Рахулевскую начальную школу, а затем — Агафоновскую школу рабочей молодёжи. В 1931 году А. Панкратов для продолжения учёбы отправляется в Вологду и поступает в 7-й класс, одновременно обучается на электромонтера. В 1934 году окончил школу фабрично-заводского ученичества (ФЗУ) при заводе «Северный коммунар», специальность — токарь по металлу. В феврале 1935 года устраивается в пожарно-комплектовочный цех Вологодского паровозоремонтного завода, работает токарем. Стахановец, член кружка ОСОАВИАХИМа.
В октябре 1938 года Панкратов призывается в Красную Армию. Получает направление в Смоленск, в 32-й учебный батальон 21-й танковой бригады. Через некоторое время становится секретарём комсомольской организации роты. Интересом к учёбе обращает на себя внимание командования. В августе 1939 года его отправляют в Гомель. Там Панкратов проходит курсы младших политруков Белорусского военного округа. Показывает себя с наилучшей стороны и, как один из наиболее способных, в январе 1940 года получает направление в Смоленское военно-политическое училище. В апреле того же года вступает в ряды ВКП(б). 18 января 1941 года А. Панкратов окончил училище с воинским званием «младший политрук».
В дни, когда началась Великая Отечественная война, А. Панкратов находился в Прибалтике. Боевое крещение принял под Шяуляем с 23 по 27 июня 1941 года. В боях за оборону Новгородa в августе 1941-го воевал в составе 28-й танковой дивизии под командованием полковника И. Д. Черняховского. Плацдармом для тяжёлых боёв, кроме самого города, стал отдельно стоящий на правом берегу Волхова Кириллов монастырь. Высокие монастырские постройки служили удобной точкой для корректировки огня по позициям Красной Армии. В ночь с 24 на 25 августа 125-й танковый полк предпринял скрытую атаку на монастырь с переправой через реку Малый Волховец. Однако, немецкая сторона была готова к этому и встретила красноармейцев плотной обороной. Командир танковой роты лейтенант Платонов был убит, атака прекратилась. Младшему политруку Панкратову удалось ползком добраться до вражеского пулемёта. С помощью нескольких гранат он попытался уничтожить огневую точку, но попытка оказалась неудачной — через какое-то время пулемёт возобновил стрельбу. Продвижение солдат под шквальным огнём без многочисленных потерь было невозможно. Тогда политрук Панкратов рванулся к вражескому пулемёту и закрыл его собой. Это позволило получить бойцам несколько секунд для решающего броска. Рота, поднявшись в атаку, сумела ворваться в Кириллов монастырь и захватить его.
Подвиг такого рода стал первым в истории Великой Отечественной войны. Советская пропаганда незаслуженно умалчивала о нём долгие годы и считалось, что первым героем, совершившим подобное самопожертвование, стал 27 февраля 1943 года Александр Матросов. Сегодня известно, что аналогичный подвиг в войну совершили более 400 человек, из них 58 — до Александра Матросова.
Награды
16 марта 1942 года звание Героя Советского Союза, посмертно. Орден Ленина.
и по этому они наши народы начали разрушать психологически ,сломать наш патриотизм , сломать нашу волю,чтоб мы им завидовали так скажем и потом поработить и уничтожить
его сломали когда обьявили "перестройку и гластность", а теперь мы сами все довершаем. Мужество и доблесть не имееть расовой или национальной принадлежности, в любой стране соотношение героев и ублюдков не в пользу первых, но это не повод что бы из-за последних не знать первых. Знал ли ты что лучший танковый ас Германии едва не попал под трибунал(в военное время это расстрел) за то что заступился за советского военнопленного которого избивали конвоиры? Спроси себя оно ему надо было? Настоящий содлат дает присягу Родине и отвечает только перед своей честью, а не эфимерным идеям и лидерам.
Quote (JUDAS)
Алекса́ндр Константи́нович Панкра́тов
читал о нем?? А про него молчали и не говорили...парадок вот как мы знаем своих героев. з.ы вообще то это больше историческая темка, а не источник срача и ссор. До нее мирно сущетвовали "Битва за Москву", "Альтернативная ВМВ"
Сообщение отредактировал JUDAS - Четверг, 23.06.2011, 15:16
А по поводу что посмотреть на них и на нас сейчас так , так и Германия и США поняли что СССР в лобовую атаку никогда не победить ...и по этому они наши народы начали разрушать психологически ,сломать наш патриотизм , сломать нашу волю,чтоб мы им завидовали так скажем и потом поработить и уничтожить , под рабством следует понимать не прямое его значение а то что сейчас творится и у них это выходит
Тема интересная, но для школьников, читающих ее, имхо надо в шапке разъяснить (а то некоторые понимают так, буд-то немцы-фашисты молодцы), чтобы не путали политические режимы той страны и тех лет с отдельными примерами героизма, умения и отваги, без привязки к политическим направлениям и взглядам. Для балланса хорошо бы рассматривать исторические примеры героизма не только немцев, но и других участников Второй Мировой.
Quote (BlackMagic)
Я ненавижу нынешнею Россию
Странно слышать такое изречение от модератора. Ты можешь относится к своей Родине как угодно. Но надо иметь хоть немного уважения хотя бы к своим родителям, к себе, ко всем людям, которые сейчас читают эту фразу. Только патриоты могут возродить свою страну. А чем больше будет таких высказываний, как твое, тем хуже будет ситуация. Тем более, что это читает подрастабщее поколение.
Мда, читать все это уже нет желания. JUDAS, BlackMagic, прошу уберать эту тему, т.к. в постоянных спорах она сквозит лишь восхвалением военных подвигов нацистов (хотя можно было рассматривать всех участников в таком свете), принижением России.
